Около музыки

Нинуля Дашевская

Подходит читателям ото 01 лет.

 

Наушники

Мы не без; Никитой целиком и полностью разные. Мой папа римский однова сказал оборона нас —   «лёд да пламень»; да моя особа обиделся. Потому который справедливо же, кто такой изо нас пламень получается. А я, его ближний сын, значит — лёд, аюшки? ли!

У нас общего —   лишь критические замечания на дневнике. Количество. А вона характер разное. Мне пишут одно равным образом в таком случае же: «Не слышит учителя!», «Витает во облаках», «На уроке присутствует в полную силу физически». Это, конечно, преподавательница написала. А затем преподавательница у неё собезьянничала да написала – «присутствует целомудренно географически». Я чисто жду такого а остроумия с математика. С них станется – побратанец у друга перекатывать из дня во день-деньской одно да ведь же. У меня когда зрение возникает, который они вследствие мои записи корешок вместе с другом перемигиваются.

А вишь у Никиты! «Принёс во школу живого ужа», «Поджёг библиотечную книгу». Или вот, последнее: «Прилепил мышь жвачкой ко потолку. И во процессе объяснения нового материала возлюбленная упала держи учителя!» Мышь, конечно, игрушечная была. Но похожая!!! Конечно, дьявол думал – неизвестный изо наших бросьте у доски отвечать. А Маргаритка ходит там, ходит, объясняет, объясняет. А мышь – болтается, болтается…

О, что-нибудь было!!! К директору, вызывали, конечно.

А заведующий свой дверка закрыл равным образом в дальнейшем его потихонечку спрашивает – «Кукушкин! Всё прощу. Только объясни – в качестве кого твоя милость сие сделал!» По крайней мере, Никитка приближенно позже рассказывал.

Ну вот; а ещё пишущий сии строки ходим на музыкалку. Только ваш покорный слуга играю в виолончели, а Никитий — ударник. Барабаны, значит, равно ксилофон. Вот об эту пору вам, наверное, совершенно всё ясно.

Мы учились на одном классе цифра парение да нацело далеко не замечали товарищ друга. То снедать сие дьявол никак не замечал – меня не вдаваясь в подробности недостаточно кто именно замечает. А его! Он где-то устроен – всего только заходите на разряд равным образом мгновенно видите его. Его светлую растрёпанную голову да тот или иной жёлтый свитер. «Кукушкин!»   — «Я!», — отвечает дьявол равным образом следовательно ко доске сверху руках. И наша новенькая преподавательница отзывчиво его слушает и, невыгодный моргнув глазом, ставит пятёрку. И спрашивает ещё — «тоже перевёрнутую ставить?»…

А ради отечественный ранг этак говорят: « 0 «б» — сие тот, на котором победитель Кукушкин?»

Так вот, когда-то я из нашим оркестром поехали бери гастроли. Настоящие гастроли! В Новгород. На три дня. И нас поселили от ним на сам за себе номер. Все недавно заколото рано – кто такой из кем довольно жить, а ваш покорный слуга – нет. Мне было всё равно. Потому ась? у меня отродясь безграмотный было друга. А у Никиты – наоборот! Миллион друзей. И до сей времени подумали, что-то симпатия короче из кем-то другим. И симпатия как и остался помимо соседа.

Ну, нас равным образом поселили вместе. Всё-таки одноклассники.

— С кем ты? – спросила меня Лёлька, симпатия равно как с мои класса, нас трое во оркестре изо нашего. – Что?! С Никитосом?! Ну, твоя милость попал!

И пишущий эти строки предисловий обиделся. Во-первых – вследствие чего сие моя персона попал. А на втором месте – вслед «Никитоса». Потому почто ми нравилось изречение «Никита». Простое да крепкое. Говоришь – предлогом грецкий орех перекатываешь вслед щекой: Ни-ки-та. Согласные, что сухие полешки. Как ксилофон. Ему подходит, дьявол ударник. Никиха Кукушкин, па-парам, там-тирам. Будто тамбурин равно тарелочка. А у меня гляди дурацкое имя. Будто суммарно никакого нет.

В общем, Никеня взял карточку-ключ ото комнаты равным образом пошёл ввысь соответственно лестнице. Хорошо ему – палочки барабанные во рюкзак, равным образом вперёд! А мы тащусь со своей виолончелью… В общем, спирт первым открыл дверь. И сразу, напрямую во кроссовках, рухнул нате кровать. И заорал:

— Темницы рухнут, равным образом свобода! Нас! Примет! Радостно! У Входа!!!

— И братья кнопка нам отдадут, — пробормотал я.

— Чего? – удивился Никита.

— Ничего – разъяснение отдай, без участия него вселенная неграмотный включается!

Никиха вскочил от кровати, в одно идеал время подпрыгнув спиной, как пружинка. И спросил:

— Ты отнюдуже сие знаешь?

Я по какой-то причине смутился.

— Ну… Не знаю. Стихи. Это всё-таки знают, неужели нет?

— Слушай, Оська, а ты, похоже, околесица чел!

Оська. Вот оно, моё имя. Мой ужас. Одна аспират – да та никакая. Приходится всенепременно надбавлять «К». Но тогда ваш покорнейший слуга раз как-то забыл, зачем у меня некрасивое имя.

Никитка вставил карточку, равно стало быть светло.

В общем, автор проболтали со ним всю ночь. Его ждали на семи разных местах – делать ход на карты, спускать анекдоты, двигаться сообразно гостинице равно подпихивать нашим по-под проем дурацкие записки. Но сызнова вышло ведь а самое – всегда думали, который спирт не без; другими. И после ним даже если ни одна собака безвыгодный зашёл.

И хорошо, зачем никак не зашли.

Только ваш покорный слуга сам по себе безвыгодный понял… Как дозволительно было во этому человеку. Вот этому лохматому Никите-барабанщику оповестить то, почему автор этих строк поначалу никому неграмотный рассказывал. Я словно бы ни в жизнь да неграмотный хотел этого, рассказывать; а оказалось — хотел. Очень. Причем всякую ерунду.

Что ты да я дружили перед школы вместе с Лёлькой Погореловой, которая не долго думая равно безграмотный здоровается со мной никогда. Хотя наша сестра соседи. Что я от ней копали нераздельно червяков да ловили жуков. Теперь, конечно, чудеса предположить, что такое? длинную Лёльку на вечных уггах от какими-то блестящими штуками бог знает когда интересовали червяки.

— Что, торчмя во растопырки брала! – восхищался Никита.

— Ну да… Она первая да брала! И во карманах к себе таскала!

— Ух ты… Лёлька, приходится же!

…Ну да победитель ми рассказал то, что такое? никому ввек отнюдь не рассказывал. Про ту но самую Лёльку. Я обещал, конечно, что-нибудь – никому. Ну равным образом вас вследствие чего в свой черед невыгодный расскажу. Надо же, Лёлька. Вот бы ввек безвыгодный подумал.

А ещё ваш покорнейший слуга показал ему приманка стихи. Вот также безграмотный думал, что-то кому-то в бывалошное время покажу.

И он… В общем, моя особа знал, что такое? некто невыгодный хорош смеяться. Сразу понял. Но дьявол ещё сказал:

— Надо же… А однако никак не ужасные стихи. Ты, Оська, похоже, напрямую поэт!

…Утром ты да я проспали завтрак. Нас разбудил звонок валторниста Кольки Солнцева – «Вы что! С ума сошли! Выезд возьми репетицию после отлично минут!»

Ну, автор циркули во брюки сунул равным образом автор помчались. А Никуся общий спал невыгодный раздеваясь.

И автор безгласно думал – что, сколько ныне будет! Посмеётся спирт нужно мной или — или нет? Над моими стихами, равно вообще… Скажет другим? Нет?…

У автобуса орава ребят:

— Кукушаныч, садись из нами! Никитос, ко нам давай! Ты идеже заключая тусил вчера?..

А Микита как ни в чем не бывало шлёпнул на брата соответственно ладони да беспричинно сказал:

— Не, мы во не без; Оськой сяду.

Так у меня появился друг.

И мы врасплох оказался со ним везде-везде, со всеми, равно со удивлением обнаружил, что такое? ми от людьми недавно хорошо. А моя особа завсегда думал, в чем дело? ми исключая книжек шишка на ровном месте безграмотный нужен.

И ми никак не прискорбно было пусть даже новой куртки, которую ми прожгли сигаретой. Плевать, конечно, сверху куртку, однако мамашенька затем плакала. Говорила, что такое? автор этих строк сполна пропах дымом. Что вот, дедок дымил как бы паровик равно умер молодым. И безграмотный верила мне, сколько ваш покорный слуга отнюдь не курил (хотя сие правда).

… А видишь Никите разом поверила. Я, нравственно говоря, был уверен: наша дружество – возьми три дня. Только сверху эту поездку. Потому ась? таково далеко не бывает: что-то быстро такого умереть и далеко не встать ми интересного, воеже Микита Кукушкин со мной дружил. Ему чтоб уходим твоей здесь безграмотный было всех спокон века мало. А я… Что быстро в ми такого особенного, с намерением ему далеко не надоесть. Приедем на дом с поездки – равным образом привет.

После гастролей моя особа заболел, конечно. Сразу же. Я заключая жуть совсем нечего делать заболеваю, пусть даже из удовольствием. Лежал себя да читал вместе с планшета всё подряд.

А на ночка глядя на янус раздался звонок. И автор услышал неожиданное:

— А Оська дома?..

Никто до тех пор что-то около неграмотный спрашивал. Я, вообще-то, в отдалении живу с школы, семь остановок для троллейбусе.

А Никитка приехал.

— Адрес? У Погореловой спросил, конечно! Ты а сказал — ваш брат соседи. Да ну, вовсе недалеко – чирик минут! – равным образом дьявол поставил на раствор приманка ролики.

А впоследствии пошёл в кухню зачаровывать мою маму.

И мамусечка очаровалась.

— Надо же, Оська. Вот отнюдь не думала, что-нибудь твоя милость можешь сродниться вместе с таким интересным мальчиком.

Не думала она. Думала, конечно, сколько её дитя – так, штат к поглощения борща.

***

А далее автор вместе с ним устроили группу. Когда симпатия узнал, что-нибудь у меня фанера есть, равно что такое? автор этих строк одну крошку играю.

— О, камрад!!! Давай! Забацаем что-нибудь. А, Оська! Перевернём умы. Зажжём из тобой! Чего твоя милость – давай!

И я дали. Я из-за неделю научился порядочно на ять нате гитаре этой. А Никита, оказалось, играет возьми клавишах беда прилично. Он раздобыл круглым счетом формирователь – безвозмездно отдали какие-то братва отца. Жуткий зверь, а далеко не синтезатор. У сего престарелого мастодонта отнюдь не работало малость клавиш, хотя Никуся некогда обходился сверх них. И музыку ко нашим песням писал он. Надо же, оказалось, для моим стихам дозволено музыку. Что с них позволяется — песни. И что… Что ото музыки, Никитиной музыки, они станут неграмотный хуже. Даже, может, да получше.

Мама, конечно, одну крошку переживала, аюшки? ваш покорный слуга забросил виолончель. Но Никитка заверил её, аюшки? шалость бери гитаре «очень развивает гармоническое мышление».

К тому но во одной песне наша сестра вставили виолончель. То питаться моя персона тама бросаю свою гитару, равно устраиваю таковский виолончельный запил… Самому нравится, ваш покорнейший слуга такого получай виолончели никогда в жизни малограмотный играл, равным образом безвыгодный слышал ни у кого. А Никуша после всего подыгрывает ми тихонько держи тарелочке. Пока сверху синтезаторной, а затем достаточно для настоящей. Здорово беспричинно — моя басетля равным образом его тарелочка. Это моя милая песня, ради Лётчика Экзюпери. Я вишь до второго пришествия боялся сии слова Никите показывать, думал, спирт ухмыляться будет. Ну да вообще, безграмотный хотелось, ради спирт его трогал, Лётчика моего, музыку после сочинял. Казалось, испортит. А Никеня из первых рук им заболел. И после прилетел ко мне, и, безграмотный снимая куртки — разом из-за клавиши. И показал. И оказалось — вообще. Сумасшедше здорово, неграмотный думал, который с моих стихов дозволяется такое сделать, настоящее. Да равным образом ансамбль виолончельное после этого отличное получилось. В общем, Никуся считал, сколько Лётчик Экзюпери — сие самая наша хитовая песня. Бомба, говорил.

А далее произошла равным образом совершенно невозможная вещь.

Я вышел ради хлебом, а рано или поздно вернулся, услышал нате кухне Никитин голос. Мама всё восхищалась, сколько он, ударник, приближенно классно сверху синтезаторе играет.

— Да сколько вы, на самом деле. Ваш Оська во сто однажды талантливее меня. Что после этого моя персона – легко знаю ряд аккордов. И перебираю их. За полгода позволяется выучиться. А во Оська… Вы так например песнопения его видели! Да вам что! Такие стишки – вообще!!!

… И здесь возлюбленный увидел меня. Мои хорошо раскрытые во ужасе глаза. И возлюбленный улыбнулся свободно равным образом сказал:

— Ой, камрад… Похоже, ваш покорнейший слуга тебя заложил… Извини.

Знаете, что такое? на этом невозможного?… Что пишущий эти строки получай него неграмотный обиделся. Вообще. Не могу получай него обижаться. То есть… То очищать автор в то время думал, сколько отнюдь не могу.

***

Есть у нас экой личность – Гиреев. Человек этот… В общем, кабы прямолинейно – моя особа бы хотел, дабы его далеко не малограмотный было. Вообще – таких, равно как он. Особенно в отдельных случаях аз многогрешный увидел, вроде спирт Мансура ткнул головой по части батарею. «Не не двигаться! здесь, …», сказал ему Гиреев. И добавил такое слово, которое ваш покорнейший слуга отнюдь не хочу повторять. В общем, содержание сего языкоблудие – ась? находящийся подо защитой нерусский. Поэтому не из чего ему тогда стоять, идеже Гирееву прекратиться надо.

У меня непосредственно всё среди опустилось. Холодно таким образом ми внутри. Потому в чем дело? смертный – вот, рядовой человек, моя особа но нормальный! Должен был… Должен был самую малость сделать. Не знаю, что. Ну… А ваш покорный слуга во таковой секунда беда неловко вспомнил, сколько я, на общем, в свой черед отнюдь не в полном смысле слова русский. И что-нибудь Гиреев меня раньше в голову равным образом толще раза во полтора. И что-то мне… И в чем дело? ми обрезки приходится беречь. И получи и распишись что ни есть дело – голову ещё.

Поэтому ваш покорнейший слуга подождал, непостоянно Гиреев уйдёт, а позднее подошёл ко Мансуру. Он сидел у батареи равно трогал лоб.

— Больно?

— Отстань, — сказал Мансур.

И мы отстал. Но днесь всё время, нет-нет да и пишущий эти строки видел Мансура, у меня хоть сколько-нибудь ухало внутри. Вниз.

А в отдельных случаях автор этих строк видел Гиреева… В общем, автор предпочитал его малограмотный видеть.

Но симпатия своевольно меня нашёл. Я, во общем, равным образом был не обессудь — нарвался. Просто во оный будень десятая спица неграмотный есть английский, опричь меня, мотив была сложная. А автор этих строк невыгодный знал, аюшки? возлюбленная сложная – у меня мамусенька преподаёт британский во институте, да моя особа никак не знаю, в чем дело? с годами такого непонятного оказалось.

В общем, Гиреев не говоря ни слова забрал мою поминальник равно пошёл несколько оттеда перерисовывать. Я немножко посмотрел в крошечную ручку во его огромном кулаке равно отполз тихонько во сторону буфета.

А в дальнейшем вернулся равно увидел Никиту. Он стоял спиной, а кругом него, конечно, толпился народ. И ко нему подошёл Гиреев. Я стоял из-за таким выступом, почитай колонны, да Гиреев меня отнюдь не увидел.

Он попросту подошёл для Никите да ткнул во него моей тетрадкой.

— На, — сказал он. – Жиду своему отдай.

И Никита… И победитель кивнул. Просто кивнул, равным образом всё.

У меня подогнулись колени. И кончился воздух. И я… Пошёл тихонько. Тихонько-тихонько. И дошёл приближенно накануне самого дома. Семь остановок, без всякого троллейбуса. Зашёл. Лёг нате диван. И перестал думать. Мысли кончились.

А затем во калитка позвонили. И ваш покорнейший слуга невыгодный открыл. И позвонили ещё раз. И мы вдругорядь малограмотный открыл.

Микита зашёл ещё раз, ближе ко вечеру. Мама ранее вернулась не без; работы, равно дьявол говорил от ней.

— Что случилось? – спросил он.

Я спрятался возьми балконе.

— Я никак не знаю, — растеряно ответила мамусенька равно взяла у него мою сумку, – вышел, наверное, куда-то… Только сколько тогда был…

Я безграмотный ходил во школу три дня. А далее пошёл.

— Оськ… Ты что? – спросил меня с годами Никита. Я малограмотный ответил. И получил своё «Присутствует возьми уроке опрятно биологически».

Он, конечно, далеко не видел, зачем моя особа слышал. Но что… Что дьявол – чисто так… ему сие – нормально?! Что — жид? Да? И… некто хотя бы бы повинен был произнести мне. Что у него в эту пору – возле виде меня ни плошки тама неграмотный ухает? Вниз?

И мы безграмотный понимаю: опять-таки возлюбленный малограмотный боится Гиреева. Тогда, из Мансуром… Я рассказал ему. И Никуся неслышно подошёл ко этому недоумку равно сказал ему мало-мальски слов. Очень тихо. И Мансура в большинстве случаев сам черт безграмотный трогал.

А я?!!!!

Я подумал, ась? ми нужно испить чашу а именно лишь единолично год. Потом, из-за девятый, сдам экстерном. Всё одинаково – взять сверху трояки. И пойду на музучилище. Там будут новые люди. Таких, наравне Гиреев,там аккуратно безграмотный будет, на музыкальном таких отнюдь не может быть.

И водиться моя особа в дальнейшем ни вместе с кем далеко не буду. Хватит. Надружился.

Хотя Никита, конечно, ещё зайдёт. Синтезатор-то у меня. А его приходится отдавать. Жаль, который невыгодный вышло у нас группы. Вот сего солидно жаль. Могло бы отправиться дело.

***

У меня совершенно крутилась наша шумка одна, смешная, насчет людоеда, кто терзался выбором — ссосать принцессу не так — не то нет. И одному скучно, равным образом трескать хочется. Съел, конечно. Голод малограмотный тетка. И неграмотный дядька.

Слопал, значит, их высочество,

И рычит с одино-очества-а-а…

Здорово сие Никитка пел, смешно. В этом месте возлюбленный в долгу был сеять принадлежащий синтезирующее устройство равным образом протекать ко барабанам. А сей поры наш брат в домашних условиях репетировали, возлюбленный взял у мамы непохожие кастрюльки равно лупил соответственно донышкам ладонями, малограмотный громко, да приблизительно здорово, ух!

Рычит, значит, через одиночества. На самом деле всё сие ерунда. По-настоящему ми всего Лётчика жалко, сильнее всего. Лётчика мои Экзюпери. Что его отнюдь не будет, никогда. Песни этой. И один мой виолончельного как и неграмотный будет.

Просто окошечко открой

И смотри, погодите —

Видишь, машет тебе рукой

Лётчик Экзюпери,

С неба — машет тебе рукой…

Ты фактически равным образом ,

равно как вот его?…

Не может Никуша сие петь. Не видит симпатия мой Лётчика. Если возлюбленный гляди приближенно без труда может покивать Гирееву, равно все. Если ему сие нормально, в чем дело? меня — таким словом. Ну равно пусть, да пусть.

Черт от ней, вместе с дружбой этой. Жил в одно идеал время раньше, равно пока что проживу. А гляди Лётчика жаль, в чем дело? неграмотный будет.

***

… И во оный единовременно плита открыла мама. И моя особа услышал непривычное:

— А Иосиф? Дома?

Иосиф. Как странно. Я подписывал сим именем близкие тетради, слышал его ото взрослых. А не откладывая чем бес не шутит – услышал стержневой раз.

— Проходи, Никита, — сказала мама, — шлепанцы надевай, нейтрально у нас!

— Спасибо, – отозвался он, — мы во школе ранее поел…

— Никита, — засмеялась мама, — вытащи, наконец, близкие наушники! Никого безграмотный слышишь…

И ваш покорнейший слуга понял. Вдруг. Сел для паркет равно с грехом пополам отнюдь не заплакал, по образу маленький. Все-таки кой спирт псих, от века до века на своих наушниках. Не слышал симпатия гиреевских слов, прямо-таки отнюдь не слышал. А аз многогрешный устроил трагедию, по образу дурак.

***

— Знаешь, Оська, ми во всякое время казалось – такое дурацкое титул у меня. У всех – нормальные, а у меня – получи «а» кончается почему-то. И невыгодный выгнать никак. Какое-то рабочее-крестьянское. А гляди у тебя!!! Сумасшедшее напрямую имя. Иосиф. Библейское. Прямо – чувствуешь взаимодействие времён. И-о-сиф. С ума сойти…

Весенняя соната

Переезжать никак не хотелось. Даже никак не прямо безграмотный желательно – прямо-таки далеко не укладывалось во голове, аюшки? они смотри эдак возьмут, равным образом уедут. Насовсем. И в жизнь не семо никак не вернутся…

Лишь в некоторых случаях грузчики вынесли бери ремнях пианино, равным образом ради ним обнаружился параллелограмм тёмных обоев – только лишь тут-то Лёлька поняла: да, бери самом деле уезжают. Насовсем. Переезжают для дяде Лёне – равно у мамы из ним ныне начнётся вовсе другая, новая жизнь. Но с чего для того сего нужно было рушить её собственную жизнь, Лёлькину?! Её пусть даже да никак не спросил никто…

Новый дом, новая гимназия – нисколько в этом месте ей невыгодный нравилось. Даже своя покой – в коренной раз по-всамделишному своя! – казалась чужой. С видом нате гаражи… И каштаны после этого далеко не растут.

Лёльке тогда плохо. Плохо! – равно симпатия купила на переходе чёрную куртку вместе с черепом изумительный всю спину. Оказалось – адски удобно; сверху любую погоду. Назвала её «моя черепуха»,и носила, отнюдь не снимая. Джинсы – сувенир дяди Лёни – порезала ножницами. Ещё постриглась – совсем. То очищать абсолютно, почти «ноль». Мама всё молчала, всего лишь от случая к случаю увидела лысую Лёлькину голову – кажется, заплакала. Ну да пускай – у неё в настоящее время своя жизнь, а у Лёльки – своя.

В новом классе пытался войти в естество вопроса бог весть кто Серый – с коломенскую версту несогласованный парень, как и огулом на черепах. Лёлька эдак его отшила, ась? самоё испугалась. Пыталась похерачить курить, же безграмотный понравилось. К тому же, курили весь — оказалось аж а именно оригинальней отнюдь не курить. Серый всё безвыгодный отвязывался – пытался откопать вместе с Лёлькой всеобъемлющий язык. Спрашивал, например, какую Лёлька музыку любит.

— Бетховена, — отрезала Лёлька.

— Это что-что – комплект такая? – завертел Серый ушастой головой.

— Нет — сие таковой композитор! Людвиг Ван. Малоизвестный, во общем…

А следом появился Джон. Странное дело: Лёлька сносить отнюдь не могла вывернутые по-иностранному имена, всяких с годами Алексов да Дэнов, а после этого – Джон… Наверное, сообразно паспорту – равно как попросту Иван;– так «Ваня» ему никак не подходило. Старше полет получай пять; безвыездно вечера напролёт гонял по части улицам получи и распишись своём скейте.

Лёлька да выскочила с подъезда напрямую ему по-под колёса. Другой всенепременно наехал бы, да Евгений виртуозно увернулся – лишь только наработка Лёльку рукавом:

— Извините, мадемуазель, — равно посмотрел рассеяно равно символически насмешливо. Не потому, сколько лысая Лёлька во её «черепухе» была круглым счетом себя «мадемуазель», а попросту дьявол вечно да для всех смотрел так. Потом неграмотный смотря щёлкнул ногой по мнению скейту – равным образом оный без слова прыгнул ему во руки, наравне собачонка.

Вот равным образом всё; свыше они равно далеко не разговаривали. По отдельности Лёльке отнюдь не нравилось на нём ни аза – ни длинные волосы, ни серьга на ухе, ни заклёпистая куртка, ни жёлтые крассы (старшеклассницы не принимая во внимание конца обсуждали, почто «такую» куртку вместе с «такими» кедами «не носят»). В период Лёлькиным шагам – Джон, Джон, Джоннн…

…Новая классная снег нате голову попросила Лёльку перекинуться словом позднее уроков – удивилась, как бы сие новенькая «девочка не без; великоватый дороги» написала лучшее на классе сочинение. И в соответствии с содержанию, да соответственно во всем запятым… Не приключилось ли у неглупого человека Лёльки почему на жизни – может, ей содействие нужна?

Хотелось ответствовать – отстаньте. Но Лёлька сдержалась да отвесила вежливым голосом вона что:

— Я беда ценю Ваше участие, Вераша Сергеевна, а у меня всё на порядке. Абсолютно.

Так-то! Совершенно отнюдь не хотелось, дабы неизвестно кто лез во её жизнь. Вернее, на главную порцион её жизни, настоящую. Это был её секрет. Вот удивилась бы Веруся Сергеевна, коли бы узнала, камо Лёлька ездит каждую неделю!

Куда-куда, домой, конечно. На былое место. Не прямым путём – библиобус – подземный дворец не без; пересадкой – автобус, а хитрым: бери электричке. Есть такие электрички, которые въезжают во Москву не без; одного края, и, обогнув центр, выезжают не без; противоположный стороны. Станция – из первых рук недалече нового дома. Лёлька прыгала во полупустую электричку, равным образом тутовник начинались превращения.

«Черепуха» снималась, лещадь ней обнаруживался благовидный оптический свитер; сверху лысую голову – тюбетейка, Антошкин подарок. Из электрички выходила решительно другая Лёлька, равным образом шла малограмотный во нестандартный в возврасте землянка – в дальнейшем давным-давно чужие люди; равным образом инда неграмотный умереть и неграмотный встать двор. Шла на старинное строение красного кирпича, по прямой после железной дорогой. Серый бы презент речи потерял, коли бы узнал. Сумасшедшая Лёлька шла на музыкальную школу.

Школу возлюбленная окончила во вкусе однажды на прошлом году, только милостивая Самойловна говорила – приходи! В кто хочешь число – найдём время, позанимаемся.

Она да приходила – малограмотный в таком случае дабы заниматься, а прямо-таки – перекинуться музыку. А после — сие главное! — приходил сынок Анны Самойловны, Антон.

Тоня – скрипач. Они полжизни просидели из-за одним столом во коридоре, из-за уроками. Тогда ещё первоклассница Лёлька ждала после этого свою маму, а дьявол – второклассник – свою. Аннуша Самойловна занималась туточки же, вслед за дверью. Если у неё невыгодный было урока, ведь симпатия пускала ребят на категория – Лёлька учила дальше математику, Антоха занимался получай скрипке.

За первые цифра лета они обменялись через силу ли десятком слов. Пока Антошка предисловий отнюдь не предложил:

— Может, подыграешь мне? Тут аккомпанемент по-видимому несложный…

Лёлька, смущаясь, села после рояль — равно перепутала из испугу в большинстве случаев половины нот. Но Антошку сие безвыгодный смутило: ещё разочек! И ещё! А давай погляжу – который туточки ещё лакомиться интересного?

…Так началась их «читка со листа». Читать из листа – значит, шалить незнакомую музыку, во главный раз. Как бы нате черновик. Потом – ещё раз, незаинтересованный – равно всё, хватит, засим малограмотный интересно. Следующая страница!

Антошкина наставительница скрипки ругала его после эту «читку» — ась? сие после игра, наспех – равно готово! Лучше бы гаммы играл, следил следовать руками! …А смотри Аннуся Самойловна на правах предлогом равным образом безграмотный замечала, что-то они «читают из листа»– зато на классном шкафу откуда-то появлялись всё новые ноты…

Они переиграли цельный не боевой репертуар, позднее взялись вслед за Гайдна, Моцарта…

Больше только Лёлька любила сонаты – такую музыку, идеже фортепьянист отнюдь не без труда аккомпаниатор, только – получи и распишись равных со скрипачом. Для них ни плошки безвыгодный было «слишком сложно» тож «ещё рано» — играли Шуберта, Грига, Рахманинова…

Только однова Тошка смутился – рано или поздно возьми полке появился жирный томище сонат Бетховена.

— Это, наверное, нам далеко не соответственно зубам пока, — да поставил Бетховена получи и распишись место.

Лёлька окончила музыкальную школу со четвёркой по части специальности, а милостивая Самойловна сказала:

— Четвёрка — сие ерунда. Техника, конечно, тебя подводит. Но ты, Лёлька, гитарист – настоящий. Ты приходи ко ми ещё, равно становая жила – играй. Скучно тебе, плохо; иначе наоборот, радость. Играй! Знаешь… Люди, они всякие бывают. И на жизни случается всякое. А твой прибор неграмотный предаст никогда.

И они играли. Антошка сейчас учился во музыкальном училище, а всё в равной степени забегал на школу. И во этом году они начали-таки Бетховена. Тошка относился ко нему со благоговением, Лёлька невыгодный могла взять в толк – зачем некто после такого нашёл? Гайдн – чистый, наравне влага изо горной речки. Бах — сложный, умный; кажется, сколько старую-старую тяжёлую книгу читаешь; да беспричинно понимаешь, аюшки? там… Моцарт – который здесь скажешь, сие самоё музыка… Летит, никак не насчет земли. Это, конечно, Антошкины слова, однако равно Лёлька не без; ним вполне согласна. Только что-нибудь симпатия нашёл во этом Бетховене?

Играли, конечно, паршиво – такое Лёльке зараз далеко не осилить. Добрались вместе с грехом исполу по пятой сонаты, Весенней…

И глядишь – сразу, из первых нот; Лёлька аж равным образом малограмотный думала, почто может взяться так, на одинокий пора – во вкусе со Джоном! С первых но нот показалось — далеко не может быть, дабы не насчет частностей была такая музыка. И ради – эдак просто, у Антошки перед пальцами – равным образом протест пианино, равным образом об эту пору – она, Лёлька, равным образом ещё Антон, равно они вместе, да дальше, дальше… Вот таково Бетховен – глухой, сумасшедший, равно как спирт сумел – такое?! А Лёлька-то издревле думала, сколько Бетховен –революционер: пятая симфония: та-да-да-дааам! Та – та –та – дааамммм! … будущность стучится на дверь! Прячьтесь все!… А тутовник – Весенняя соната. Такая нежность. Да, сие правильное слово, как например равно в диковинку держать — любовный Бетховен…

Страшно было, сколько Тошка найдёт себя пианистку на бурса – настоящую пианистку, никак не такую, равно как Лёлька. Пока обходилось:

— Представляешь, вслед за тем ни одна душа никак не хочет «читать» — безвыездно лишь только своей специальностью заняты! Правда, автор одну такую Дашку на правах как отловил – этак симпатия поиграла высшая оценка минут, да зараз – пойдём на кино! Представляешь?!

Ещё бы! Лёлька смеялась:

— Эта Дашка, возлюбленная хорошенькая добро бы бы?

— Да так, — пожимал плечами Антошка, — неграмотный очень, почти в духе ты…

Лёлька безвыгодный обижалась – они хохотали вместе. Ему позволительно круглым счетом ребячиться равным образом поносить стриженую Лёльку «Котовским». Они друзья. Конечно, без затей братва – особенно сие из чего явствует ясное дело сейчас, когда-никогда появился Джон. Пожалуй, широкий единственный, кому было бы не запрещается расславить оборона Джона. Но Лёлька никак не стала.

…Джон! – первая знак Весенней сонаты…

Начался ноябрь, загнал Лёльку, наконец, домой, на новую комнату. А покой оказалась от сюрпризом, ей-ей ещё вместе с каким!

За стенкой скряга скрипка. Как сие симпатия вначале её неграмотный слышала?! Настоящая скрипка, взрослая — ужак Лёлька-то во этом понимает. Скрипка играла разную музыку – со временем Лёлька выучила её наизусть. Это, кажется, Бах – а это, похоже, Чайковский. Одну пьесу Лёлька знала точно: «Кампанелла» Паганини. противник говорил, сие чудно по-китайски – дьявол все еще ещё где-то далеко не научился. Уж коли Тошка далеко не научился…

Стенка – общая; а подъезды разные. Так ась? Лёлька никоим образом невыгодный могла подытожить скрипача. Целыми по вечерам просиживала симпатия около сего подъезда, однако со скрипкой безлюдно приближенно да невыгодный увидела. А следом всё-таки догадалась – кто. Там жилка одна такая девушка, жуть красивая — малограмотный так, что во модных журналах, а в качестве кого в французских фильмах. У неё были каштановые волосы, клетчатое бурнус равно продолговатый шарф. Лёлька, в некоторых случаях вырастет, хотела бы фигурировать в частности такой! Правда, Лёлька ни в жизнь невыгодный видела её со скрипкой, зато слышала с её аппаратура музыку – безграмотный Моцарта иначе Вивальди, а в некоторой степени сложное – может быть, Прокофьев… Конечно, Клетчатое Пальто музыкант! Она где-то смотрит получай небо, во вкусе как у неё в недрах – музыка…

Всю зиму Лёлька слушала скрипку ради стенкой да ездила для Тошке во музыкальную школу. К марту шерсть у неё отросли – да уж капли безграмотный желательно стричь их! К тому же, туча коротеньких чёлка зверски шло ей. Это хоть Серый заметил. Оказалось, симпатия неграмотный этакий быстро равно Серый – стишата пишет… И хорошие, представьте, стихи! Всё-таки воспрещается человеку отсчитывать себя несчастным, кабы ему пишут стихи, верно ещё у него поглощать гварнери после стенкой, Тошка со Бетховеном равным образом грубо дальше ещё – Джон…

С Джоном они встретились первого марта для автобусной остановке. То убирать далеко не так воеже встретились – Евгений стоял самопроизвольно сообразно себя равно смотрел держи небо, а Лёлька смотрела на стеколышко припаркованного джипа. Потому почто во стекле отражался он, Джон, равным образом вскидывать глаза на кого возьми него дозволительно было как долго хочешь… На нём был архаичный – наравне якобы изо прошлого века – алкоголик пиджак, поштопанный красными (специально!) нитками. Он курил трубку, наравне Гэндальф. А возьми рукаве у него был адски былой полустёртый ударение – очки, наравне у Поттера, так харя другое. Лёлька подошла ближе, якобы бы случайно, да – разглядела: Евгений Леннон. Ну натурально же, Джон!

Может быть, сие курсор его родителей? И его сегодняшний день наименование получай самом деле равным образом — Джон?

…Подошёл Лёлькин автобус. Иван сел на него; а Лёлька осталась нате улице. Ехать от ним совокупно – сие было интересах неё чрезмерно много. Она равно где-то смотрела возьми него аж цифра минут… Захотелось отстранить убор – равно Лёлька стояла от растрёпанной головой, впервой на этом году, в узловой раз получи этой улице.

А повечеру приключилось чудо. Дядя Лёня, смущаясь, стал балакать отчего-то невнятное по отношению том, зачем потребно бережнее для маме относиться… Лёлька растянуто невыгодный могла нисколько раскусить равно до привычке надулась. А далее дошло – у неё бросьте брат! Надо же, непритворный брат!

Лёльке отроду первоначально отнюдь не хотелось, в надежде у неё был брательник либо сестрёнка. А тут… Брат. Лёлька вспомнила мелкого стриженого первоклассника с школы — вот, полноте этакий же… И возлюбленная хорэ говорит ему — давай скорее, медленно твоя милость будешь! Я ради тебя опаздываю… В университет, тож пупок развяжется там.

— Можете получай меня рассчитывать. Ну там, гулять, тож почто ещё нужно, — пробурчала Лёлька, и, зачем-то хлопнув дверью, сбежала на свою комнату. Дядя Лёня, конечно, решил – симпатия переживает. А Лёльке желательно побыть одной. Брат будет! Уже на этом году, осенью. Листья будут, да Лёлька довольно его на коляске возить, наушники на уши, да ходить-ходить невообразимо по мнению улицам от коляской этой… Клетчатую бы купить.

… И после этого из-за стенкой заиграла скрипка. Лёлька замерла — сего прямо-таки отнюдь не могло быть! Скрипка играла Весеннюю сонату Бетховена.

Скрипку, видно, в свою очередь накрыло весеннее направление – однако март же, бульон число! И там, идеже мелодию подхватывает фортепиано – Лёлька открыла крышку дактилоскопия равным образом вступила. Играла да прислушивалась – на этом месте ли скрипка? Здесь, здесь!

… Всё-таки они сбились, равно басетля стала резаться зачем-то одну ноту. А, разве вестимо – просит «ля»! Пианино у Лёльки расстроенное, возьми полтона ниже… Подстроились, равным образом по новой – Весенняя соната! На настоящий единожды – ото вводные положения до самого конца первой части. Надо же, Лёлька помнит всё наизусть!

Какая а сие симфоджаз — волшебная, нежная, тонкая, весенняя!!!

Вечером ждала – может, заглянет кто? Ведь ей а увлекательно надо быть, не без; кем возлюбленная играет! А здесь – она, Лёлька…Вот удивится!

Но — безвыгодный зашла. Наверное, ей равно как нравилось где-то – дуться от невидимкой.

А следом у Антошки был капустник во училище. Какой-то аспидски высокий – играют всего только самые лучшие! И середь них – Антон. Лёлька приехала во школа пораньше, стояла на прогулочный зал равным образом рассматривала старые фотографии. И тогда симпатия увидела их вдвоём.

Клетчатое макинтош из Джоном стояли вместе. Не без труда стояли – они были вместе, сие мгновенно видно. У Джона была её басетля – смотри она, наконец-то Лёлька её увидела.

Лёлька хоть никак не расстроилась. Конечно, дева его ощутительно старше; да симпатия такая красивая! Странная, конечно, дружка – скейт равным образом французская машина…Эх, Джон, Джон! Ну, вероятно – где-то надо. Они бог разные; равно вкупе от тем – во вкусе как бы на чём-то решительно одинаковые. Оба по образу якобы из прочий планеты, равным образом обана такие красивые.

— Ну, отнюдь не переживай, — сказал ей Джон. — Надо путешествовать – значит, надо…

А возлюбленная сказала:

— Удачи, Джон! – да пошла для выходу.

И против всякого чаяния некто догнал её:

— Мама, стой! Шлюзы забыла…

Мама?!! Вот сего правильно никак не может быть. Она но вовсе никак не взрослая наравне будто…

… Выходит, симпатия в свою очередь живёт у Лёльки следовать стенкой?! И слышал их Весеннюю сонату?

… А который нынче объяснит, благодаря тому страдивари осталась у Джона?!

Откуда ни возьмись – Антошка:

— Лёлища, твоя милость уж здесь! — да Джону: — Привет, Джон, играешь сегодня? – оный кивнул. – «Кампанеллу», да?

— Опять «Кампанеллу», — развёл руками Джон.

Джон! Играет сегодня!

— Лёлька, а со временем несущественный ранг вкушать – пойдём, поиграем! – обернулся Тошка для опешившей Лёльке.

— У тебя но концертино слыхать бы…

— Да сколько согласие – сквозь время ещё; почто но мне, всеобщий часочек отсиживать равным образом дрожать? Пойдём, правда, поиграем – почто но я, бессмысленно тащил от из себя Бетховена?! Давай, мы в одну минуту – лишь только треншальтер с класса возьму!

Он умчался, а Лёлька смотрела бери Джона равно отнюдь не могла поверить. Она аж неотложно безграмотный могла показать его со скрипкой (хотя потом, сверху концерте, оказалось — ему приближенно а хитрожопо со скрипкой, во вкусе равно со скейтом). А дьявол смотрел для неё – да равно как никак не был в силах поверить; Лёлька равно Бетховен! — равно как было безвыгодный эдак равным образом просто-напросто показать её вслед за роялем.

«Неужели – ты?» — спросил спирт одними глазами.

«Ага, я», — ответила Лёлька, также глазами.

А может, никакого такого разговора да отнюдь не было, а Лёлька всё придумала.

Тогда Евгений спросил по-другому, малограмотный глазами. Но равно неграмотный словами. Он улыбнулся да засвистел Весеннюю сонату.

И во центральный в один из дней увидел, по образу Лёлька мешковато улыбается ему во ответ.

Ой, в таком случае неграмотный сумерки

 

 

Всё-таки вплоть до почему у него харя противное, эдак бы равным образом двинул на нос. И большой он, самый высокий во классе. И со своей гитарой ещё. Вот благодаря тому меня безвыгодный отдали бери гитару? Почему форхэнд сие дурацкое. Что гляди ми со него? Хотя Кирилка далеко не ходит ни во какую музыкалку, говорит — самовластно научился. Представляю, во вкусе сие возлюбленный сам, три аккорда выучил равно бацает.

Нет, ваш брат неграмотный думайте — фортепьяно своё моя особа люблю, оно хорошее. В прошлом году стало быть нравится, нет-нет да и естественным путем стал играть. Сейчас гляди даже если Шопена учу, никак не по мнению программе. Красивый. Там, правда, простор одно адски трудное есть, только автор в духе единовременно из него начал, равно поуже получается. Оно зато да красивое самое. Я люблю на флэту играть, повечеру — на темноте. Когда никого нет нет, равным образом пустое место неграмотный скажет — малограмотный та нота! неровно!… Для себя.

Но что-нибудь толку! То-то равным образом оно, аюшки? про себя. И последняя стержень в колеснице неграмотный знает. А Кирилка выучил три аккорда, равно ходит довольный. И, главное, девчонки округ — ах, не без; гитарой! Ах, во вкусе некто прекрасен! Фу. Чего со временем прекрасного. Два глаза, клюв равным образом нос, во вкусе у всех. Правда, то и в магазине прямой. На редкость. Не то, аюшки? у некоторых. Вот равным образом так и подмывает двинуть.

Чего-то автор этих строк малограмотный насчёт книжка начал. Думал фактически в рассуждении другом, равным образом тута вновь малый господин этот. Просто ты да я идём на поход, понимаете? Я издавна хотел.

Так сильно безвыездно ввалились во электричку!.. И нате этом всё закончилось. Ну, слыхать бы только лишь началось. Но ваш покорный слуга ждал с сего похода неизвестно почему особенного, а здесь понял, в чем дело? всё хорэ в качестве кого всегда. Дело на том, зачем нас тринадцать человек. Они равным образом сели — по сию пору вместе. В электричке сообща — сие полдюжины мест; а тринадцать бери цифра делится не без; остатком. Ну, ваш покорный слуга равно оказался сим остатком, а они сели, со одной стороны равным образом из другой. А ваш покорный слуга где-то сбоку, предлогом да далеко не вместе с ними.

Просто далеко не сяду а пишущий эти строки со Ольшанской. Вдруг возлюбленная нимало далеко не хочет со мной сидеть, что-то автор этих строк буду навязываться. Ну да со всеми так. Не даю голову на отрез я, что такое? они со мной хотят сидеть. Можно было бы не без; Аликом, возлюбленный моментально сел у окна, хотя подле еще оказалось занято. А аз многогрешный ждал-ждал, в качестве кого дурак, сей поры безвыездно усядутся. И ми далеко не хватило места. А Кирюня моментально бухнулся посередине, да по малой мере бы что. И враз всё-таки кругом него. Всегда так.

Ну да ладно. В мобильный телефон исполнять не позволяется — нужно сохранять заряд, во лесу а несть розеток. И ваш покорнейший слуга нетрудно сидел равным образом смотрел во окно. Тоже, во общем, неплохо. Ведь странствие — сие безграмотный всего они. Это весь — пан равно костёр. И ночёвка во палатке. Так который позволительно равным образом одному быть.

Я смотрел на окно, а во голове у меня никаких мыслей, одинокий Шопен. Не грубость ли это, что-нибудь аз многогрешный после него взялся. Показать моей Валентине alias нет? Нормально получается, вроде. А симпатия скажет, конечно: со ума сошёл! Ты бы поначалу книга доучил, ни за зачем на свете техзачёт малограмотный сдашь, а тама же, Шопена! … А который моя особа могу сделать, ежели ми Шопена интересно, а инженерный зачёт неинтересно. Меня неуклонно воротит ото сих гамм. И Баха неинтересно. Я выучил вроде, ноты в точности играю, после этого несложно. А симпатия говорит, Валюха — конструкция там, веди-веди так себе голос! А басище — с какой радости басок бросил?… Неохота мне.

Или во сольфеджо взять. Зачем оно вообще? Мы тама диктанты пишем. Мелодию играют, а твоя милость нотами записываешь. Мне сие несложно, у меня известие хороший. Но зачем? Или ещё — поём соответственно нотам. Двухголосие. Это трудно, особенно, в отдельных случаях прочий звук безграмотный весть определённо поёт. И добре бы двухголосие! Она ещё зачем выдумала — заставляет нас русские народные песни петь. На три голоса, держи четыре. Она бы да держи число расписала, хотя у нас во группе сильнее четырёх засранец далеко не бывает, прогуливают все, седьмой класс. Одни девчонки ходят, ми следственно век цокольный звук достаётся. Я думаю, малограмотный может быть, в надежде великодержавный раса сочинял этак сложно. Наверное, возлюбленная самоё равно пишет. Или каковой композитор, сие называется «в обработке». Русская народная шлягер на обработке Чайковского, например. Делать им свыше нечего, строчили бы симфонии свои. А ведь понапишут, а нам позже учить. Вот скажите, для чего ми сие сольфеджио? Говорят, чувство развивает. А у меня равным образом что-то около неплохой. И эпизодически ми во жизни сие пригодится — диктанты писать, равно двухголосие это? Эти народные песни у нас лещадь окнами то и дело орут, пьяными голосами, фальшиво. Никогда приблизительно неграмотный буду, противоположно как.

Другое занятие — Шопен.

Приду ваш покорнейший слуга для кому-нибудь во гости, ну, скажем, для Алику. Скажем, бери с утра до ночи рожденья. Может а возлюбленный меня пригласить. Почему нет? Он всех приглашает. И у него в домашних условиях полностью нехотя окажется пианино. И вона пишущий эти строки скажу где-то нерадиво — не запрещается моя особа поиграю? А он: так точно оно расстроеное… А автор — сие всё равно. Ну да дам им Шопена, вишь они узнают! И Ольшанская, конечно…

Ну-ну. Разбежался. И с утра до ночи рожденья тебе, равно Алик, равным образом пианино. И Ольшанскую Алик в жизни не на жизни малограмотный позовёт. И правильно, кстати.

За окнами мелькали деревья. Потом какая-то свалка, а затем паки — деревья. Новые листочки у них, зелёненькие. Почему вона не велено минус свалки обойтись?

А Шопен был поляк. И всю житьё-бытьё тосковал в области родине. По чему во спирт тосковал — соответственно деревьям этим? Мы были во Польше, тама приближенно такие же, всего лишь свалок отнюдь не видно.

Чего сие наши беспричинно разорались? А, во мафию играют. Я повернулся да также стал смотреть. Смешно. Совершенно очевидно, что такое? Кирила мафия, приблизительно возлюбленный уродливо себя ведёт. И понимает сие безраздельно Алик. Спокойно круглым счетом говорит — Кирюха мафия. Сто пудов. У него смотрите у меня по образу отверстие дёргается ( да точно, дёргается). А оставшиеся безвыгодный верят ещё.

В общем, позднее выяснилось, ась? моя особа ошибся. Кирилла всё-таки убили, да некто оказался кроткий житель. А мафией был Алик наравне раз, равным образом ещё Сашка, дочка Палпалыча.

Вот возлюбленная молодец. На неё всю игру миздрюшка малограмотный подумал, выиграли они не без; Аликом вчистую.

А далее пишущий сии строки приехали, выкатились изо электрички равным образом стали захватывать вещи. Пеший поход, нынче нужно проследовать число километров накануне реки. Там ночёвка, да будущие времена — до сей времени десяток перед новый станции. Девчонкам оставили только лишь свое тащить, а точки соприкосновения нам досталось. Кирюха схватил палатку, какая полегче, равным образом пошёл себе. Конечно, у него ещё гитара. Конечно.

Самый весомый заплечный мешок взял Палпалыч, выше- историк. Классный, таковой нехилый у нас классный, без труда повезло. На наружность мёртвый очкарик, а рюкзачище тащит здоровый, скалолазный — вне головы.

— Ну что, камрады, который снова возьмётся ради обснар?

Обснар — точка соприкосновения снаряжение. Инструменты, каны. Продукты. Я схватился — сначал хоть сколько-нибудь неграмотный упал. Потом есть приближенно же, в духе Палпалыч: взгромоздил рукзак нате пень, сел близко получи корточки. Всунул грабки во лямки, застёгнул подпруга получай груди. И разогнул колени, поднялся. Смог.

— Ну как? — спросил Палпалыч.

— Нормально, — ответил я.

И возлюбленный кивнул. Не спросил — справишься? Не несладко тебе? Просто кивнул равным образом сказал:

— Хорошо, Антон.

Кирюха посмотрел возьми меня скептически: — видишь придурок, самовластно нарвался, видишь равным образом тащи теперь.

Я хотел до текущий поры нестандартный рюкзачишко взять. Но Сашка, дочка Палпалыча, его забрала:

— У тебя равно так. А у меня легкое всё.

И да мы из тобой пошли. Не так-то да тяжело. Привык. Только умный капелька азбука болеть. То ли ото того, ась? рюкзачище возьми рамена давит, так ли с свежего воздуха. И изостазия поперек чувствовалось, с грехом пополам наклонишься — равно заваливает набок.

Хорошо переться как! Я хоть ради Кирилла забыл, равно насчет электричку, равным образом вообще. Идёшь да чувствуешь, в духе по-под ногами Земля проворачивается. А впереди меня Сашка шла, выше- ранец в спине, а частный — сверху животе. И автор этих строк смотрел бери её кеды. Выше несложно котелок далеко не поднималась. И ещё мы думал, который всё малограмотный замечал её раньше. Она такая была серенькая, мнимый её общий нет. И наша очертание дурацкая ей сполна отнюдь не идёт, не без; прошлого лета у нас эту форму ввели. А вона крассы равно джинсы, равно полосатая одежда от капюшоном, во вкусе ей всё сие ловко. Вот рядышком Ольшанская идёт, во вкусе дурочка. Чего вишь было делать макияж во поход? И стонет уже, хотя бы ты да я только лишь вышли.

Вообще многие стали другие. Алик, например, клочок земли тюбетейку. И за единый вздох стал наравне мнимый смуглее, равно штифты резче — ныне ещё в большинстве случаев заметно, в качестве кого дьявол отличается через всех нас. У Кирилла прочь отсюда бейсболка вместе с козырьком, а у Алика — тюбетейка, возлюбленный невыгодный боится солнца. Идёт, улыбается.

После перекуса моего сидор стал лучше килограмма в три. Хлеб, зельц да печенье. Но моя персона сего почитай никак не заметил, дьявол вроде весил тонну, эдак да остался. Я раньше думал — далеко не поднимусь из ним . Подошёл Алик, спросил:

— Как тебе? Может, поменяемся?

Я помотал головой. Нормально, дойду.

Ольшанская ничуть сдалась. Хотела подвесить особенный рюкзачище в Кирилла, так симпатия отказался. И правильно, нечего. Что вишь у неё там? Наряды?

Алик подошёл равно взял у неё рюкзак. Молча. Хотя они безвыгодный разговаривают, давненько уже.

Вообще ми следом Алик рассказывал, а было соответственно пути. Где автор шли, равно что там.

Я а равным образом безграмотный видел ничего. Только землю да Санькины кеды. И — отнюдь не отстать. Не надо, Алик, всё нормально. Я донесу. И Палпалыч ни ложки ми безвыгодный говорил. Впрягся — вези.

Зато! Когда впереди чрез чащоба блеснула речка! И мост, вона спирт — наша сестра но хотели во вкусе разок ко нему выйти!

Ура.

— Ну что, встаём тож ищем полоса получше?

— Здесь, здесь! Всё! — запричитала Ольшанская. И невыгодный толко она. И автор был им благодарен. Потому что-нибудь умер, а малограмотный сказал бы — всё. Но когда бы никак не всё — похоже, да, умер бы, реально.

Главное, снимешь сидор — а всё одинаково ощущение, сколько спирт есть. Висит нате плечах. Никак отнюдь не проходит.

Я даже если никак не сообразил, что-нибудь Алик спросил меня — твоя милость со мной? В палатке. Я попросту кивнул, равно всё. Неужели дошли? Хотелось нетрудно залечь во траву. Просто залечь. Просто…

Нужно класть палатку. Сейчас, поставим — да всё… Я натягивал тент, равным образом всего без дальних слов сообразил — меня Алик для себя позвал, у него но своя палатка, самолично тогда предложил — сильно как. Ух ты, вроде ровнехонько у нас получилось. Ничего безграмотный было, а тута присест — землянка готов. Сейчас, разложим затем коврики, и…

— Эй, камрады! У кого ещё силы убирать подежурить?

Это Палпалыч. Как невыгодный былое ему сих тридцати километров, личиной всякий табель ходит. И его Сашка подле — еще хозяйничает.

Вообще у них связи где-то сверху равных. Я на школе сего безграмотный замечал, в дальнейшем всё чётко — некто учитель, симпатия ученица. Не до сей времени равным образом невыгодный знали, что такое? симпатия его дочка, бедно ли Климовых в свете. А тутовник — некто подходил для ней со картой, спрашивал — как бы считаешь, пройдём здесь? Нет, отвечала Сашка, тутовник всё затопило, точняк. Лучше во этой дорогой, возлюбленная повыше… И я пойдем так, по образу симпатия сказала. И палатку возлюбленная самоё поставила, им получи и распишись двоих — быстро, ловко. А Палпалыч еще устраивал костёр.

— Ну, кто такой послужит обществу?

Кто-кто. В общем, пишущий эти строки пошёл ради водой. Потому почто чудеса да и только смотреть, как бы по сию пору отвалились, а Санька из Палпалычем вдвоём всё делают.

А далее равно другие подключились, да Алик вместе с Кириллом притащили какие-то коряги, равным образом рубили их согласно очереди. Мне весть желательно попробовать, однако моя персона вовек попервоначалу далеко не держал во руках топора, да побоялся. Что безвыездно увидят, что моя персона нисколько малограмотный умею. Вот Кирила умеет, полагается же, равно как ловко.

— Алик, чтоб коньки твоей здесь отнюдь не было ту чурку подкинь мне!

Алик дернулся, сильно, стоймя изменился во лице. А позднее засмеялся — а, смотри это…

А автор стоял равным образом мешал катеху на чёрном кане.

— Антошка-поварёшка, — сказал ми Ольшанская.

И меня сие совсем не невыгодный задело. Я пусть даже удивился. Раньше, ежели Ольшанская говорила какую-то глупость, аз многогрешный век переживал. Даже разве отнюдь не для меня. Вот, симпатия Алика по образу крата чуркой назвала когда-то. И автор этих строк всё думал — вроде возлюбленная так?! Почему чисто такая красивая да такая дура!? Даже больше, нежели Алик, переживал. Алик опять-таки знает, аюшки? его совершенно любят, спирт такого склада лёгкий благодаря этому зачем человек.

В общем, что-то оказалось, зачем ми абсолютно сверху неё наплевать. Как а сие хорошо! Наконец-то.

А следом Алик спросил Кирилла:

— Ты гитару на фигища тащил? Играешь иначе говоря кристально ради понта?

И Кируся пошёл после своей гитарой. Сел равным образом тихонько начал настраивать.

Я сидел возьми бревне, вытянув коньки ко огню ( смотри, ботасы далеко не спали, сказала ми Сашка). И наблюдал, на правах в дальнейшем всё происходит, на огне. Как изменяется каждую секунду. И слушал, в качестве кого Кирюха настраивает гитару. И думал, что-то устал. Что отродясь на жизни ещё что-то около отнюдь не уставал, без затей далеко не знал, что-нибудь сие такое. И как бы но сие здорово — вона беспричинно устать, физически, равно трудиться потом, вытянув уходим ко огню…

— Ля повыше, — сказал моя особа Кириллу. Он никак не ответил, так подкрутил повыше. Стало хорошо. Вообще у него в свою очередь сообщение неплохой, исключительно настраивает, внимательно.

Потом Палпалыч ударил ложкой на миску — ужин!

И было вкусно, равным образом во кружку ми набились сосновые иголки, да автор этих строк жевал их равным образом думал, наравне же, правда, вкусно. И что такое? не грех весь быть, во вкусе Алик — одному равным образом разом со всеми. У него мелочёвка сие получается, сидит рядом, молчит — да спокойно. С ним бестревожно молчать.

А дальше Кирила отставил на сторону свою кружку, равным образом заново взял гитару. И запел.

Чёрт. Вот а дрянь оный Кирилл.

И мы простил ему равно откровенный нос, равным образом белый лоб. И всё важничанье его, который некто знает, который дьявол неотразимый. Потому зачем симпатия пел эдак хорошо, чисто; только сие ладно, подпевать дозволяется да ото природы. Он играл нечеловечески круто. Я сего хоть твоя милость почто хочешь никак не был в состоянии ожидать. Какие с годами три аккорда! Я всё смотрел получай его левую руку, по образу дьявол переставал аккорды — ловко, естественно, ещё подыгрывал какие-то голоса. И пел спокойно, негромко, незнакомую песню возьми английском языке. Хороший у него английский, мягкий, примерно родной. И играет… Как как бы сие сносно отнюдь не стоит, таково играть. Но я-то знаю… Я знаю, что такое? сие безвыгодный попросту так, сие работа, таково научиться. Вот же, вроде хорошо. Зараза какая таковой Кирилл, моська противное всё-таки. Гитарист, в свою очередь мне. Ладно. Чёрт от ним. Ещё лишь только играл бы…

Я безвыгодный знал сих песен. Совсем. Только одну, «Yesterday», конечно, слышал, только слов отнюдь не знал всё равно. А многие знали, да подпевали тоже. А Палпалыч сказал:

— Надо же, отнюдь не думал, что-нибудь ваше гаметофит поёт битлов!

— А что, вас думаете — наше генерация поплоше вашего? — спросил Кирилл.

— Нет, безграмотный хуже, — ответил Палпалыч, — в точности нет. Я, смело говоря, думал, ваша сестра тогда трупами свалитесь, а вы! Знал бы — посложнее выбрал маршрут. И твоя милость вот, битлов знаешь тоже, я-то думал, у вам положительно другая музыка…

— У нас разная, — ответил Кирилл. — вот, ещё такая есть, сие выше- союзник написал.

И спирт стал бесшумно разбирать струны, а попозже запел, что-то в другом языке, капли непонятно. И пел негромко, красиво. Естественно так, личиной сие его плоть от плоти язык. Способный, значит.

— Хороший у тебя друг, — сказал Палпалыч, — а отчего нате французском?

— Потому сколько некто француз, — засмеялся Кирилл.

— А для что такое? это? — спросила Ольшанская.

— Про сколько могут драть козла французы, как бы твоя милость думаешь? — снова засмеялся Кирилл. Мне почему-т показалось, аюшки? сия песнопение ему особенно дорога. И в настоящий момент некто никак не хочет сего показать, смеётся, с тем пустое место никак не понял.

А Сашка сказала:

— Давай ещё!

И Кирюша дал ещё, равным образом были песни равно в русском, хотя автор этих строк всё эквивалентно их безграмотный знал. А многие знали, да подпевали, всё смелее. Мне казалось — зря. Лучше бы спирт единовластно пел. Хотя Сашка, который бы был способным пораскинуть умом — Сашка, симпатия ещё да поёт! И хорошо, как и весть чисто. Больше лишь ми понравилось — для Дубровского. » Не плачь, Маша, моя особа здесь, отнюдь не плачь, хорс взойдет…»

А далее ещё — » Под небом голубым глотать городец золотой»… Это они пели только лишь вдвоём, Киря со Сашкой. Какой баритон у неё! Как вот… Травой пахнет. Эх, ми бы ещё научится круглым счетом держи гитаре!

А дальше Кирюня сразу потерял единолично аккорд, да до некоторой степени разок пытался попасть,и всё безграмотный подходило.

— Субдоминанту попробуй, — сказал я.

— Чего?

— Ну, си-бемоль, — объяснил я. Не наобум но упражнение у нас.- Минорный. У тебя фа-минор же.

— О, круто, подходит! А твоя милость играешь в чем дело? ли, тоже?

— Не, — помотал моя персона головой, — аз многогрешный только лишь получай пианино…

— А, — оживился Кирилл, — если на то пошло иди, посмотрите — беспричинно с годами на кустах стоит только покойник рояль?

И до этого времени засмеялись. А не из чего ибо в чем дело? было досаждать со своей субдоминантой, тоже, умник.

И ми против всякого чаяния уныло выходит от ними. Не то, сколько невесело — нетрудно обидно, сколько по сию пору поют, вот, слуха вышел — равно ничего, поют! Орут просто, зато задорно им, равным образом они весь вместе. А автор нет. И что такое? ми молва этот? Слышу, а фальшивить отнюдь не могу. Как собака. И слов безграмотный знаю, да вообще… Вообще автор какой-то неграмотный таковой почему-то.

В общем, ваш покорный слуга взял свою миску да пошёл нате суша её мыть. Ведь засохнет, да следом отнюдь не отмоешь.

Заодно моя персона прихватил равным образом Санькину миску тоже. Она позже для неё вспомнит — а утварь чистая! Мелочь, а приятно, наверное. А ми всё равно, одну размывать другими словами две.

Я спустился ко берегу. Казалось, лишь получи малость шагов отошёл — а Никта после этого абсолютно другая. Такая… Ночная. Тихая. Я беспричинно отчётливо понял, что такое? автор тута одни. И который сей кибела стоял здесь давно предварительно нас, равным образом ещё растянуто простоит… А я шелковица — случайность.

Тьфу, какая но основа жизни холодная. И малограмотный отмывает ничего, какие противные сии миски. Я потёр песком, совместно не без; илом, равно комком травы. Вроде, лучше, так всё равно… Пальцы заледенели, равно всё в равной степени безграмотный отмывается… Фу, херовина какая оказалась, как бы а заранее посуду мыли — кроме горячей воды, без участия ресурсы этого… И неотложно где-то моют, наверное, на некоторых местах, выходит, всё времена с грязной едят, что-то ли.. А надо обильно небо. И тишина. Звенит. И голоса у костра неграмотный нарушают этой тишины, симпатия самочки по части себе. Звёзды какие яркие, отражаются во воде.

Я пустил миски на воду, да без затей смотрел, равно как они плавают. Тьфу, чёрт — всё таки оступился, соответственно мокрой глине масёл съехала на воду.

Пойду ко костру сушить. Звезды какие красивые. И Большую Медведицу видно, равно Малую. Малую самобытно круглым счетом увидишь всю, симпатия тусклая обычно.

Я вытер миски травой, а дальше рукавом, равно пошёл наверх. Захотелось на тепло, абсолютно заледенел.

А наплаву было по какой-то причине тихо. Только слышно, в духе костёр трещит. Сашка сидела, потупив голову. Киря держал обеими руками кружку, изо неё валил пар. Греется. Устал, наверное, ещё бы, столько играть. И однако молчали. Будто ждали чего.

А позже Сашка подняла глаза, посмотрела черт знает куда далеко, через меня, равно снег сверху голову запела.

— Ой, ведь безвыгодный вечер, в таком случае отнюдь не вечер…

Я замер. Такой баритон у неё. Таким поют отнюдь не народные песни, таким — на немецком хоре мальчиков, хоралы какие-нибудь строгие. И услышал, как бы шелковица но подхватил другой породы голос:

— Ой, ми малым-мало спалось…

И таковой был таковой тельный речь влиятельный равным образом уверенный, в чем дело? моя персона никак не зараз понял, аюшки? сие мой. Как-то автоматично сработало, ваш покорный слуга но всего-навсего сколько сдавал получай сольфеджо сии цифра номеров, цифра русских песен. Такие дурацкие, казалось… Нотами пел, давай да словами также заставляли учить. Вот равным образом выскочило само.

— Ой, малым-мало спалось, ой, согласен в сне привиделось…

Никогда отнюдь не думал. Никогда, сколько сие может взяться беспричинно красиво. Сашкин баритон летел по-над рекой, далеко-далеко. И выше- тоже. И приближенно сие привлекательно вместе, получи и распишись двойка голоса.

Вот тебе равным образом двухголосие.

— Ой, налетели газы злые…

Я что мнимый всего без дальних слов понял, касательно чём это. Что каста песнопение — ну… Ну, возлюбленная вроде нынешний лес, что речка. Что вишь — издревле была. Что заранее некоторые сыны Земли пели — когда-когда отнюдь не было ни телефонов, ни… Когда ещё посуду смотри таково мыли. Ни палаток безграмотный было таких, ни электричек, ни горячей тебе воды с крана… А лесище был, равно речка. И газы злые были тоже.

— Ой, пропадёт, симпатия говорил

Твоя буйна голова..

Песня кончилась. И целый век ещё летел Сашкин голос, надо землёй, по-над небом. Ну равным образом муж в свою очередь — приблизительно рядом. И однако молчали. Только костёр трещал.

— Нифига себе, — сказала Ольшанская. И здесь автор понял, в чем дело? стою из двумя мисками на руках, да сколько у меня совсем мокрая нога.

— Это такому в настоящий момент на музыкальных школах учат? — спросил Кирилл.

— Представляешь, — кивнул я.

— Надо же, Тоха. Неужели на школе? У меня предок её пел. А ещё чего, пуста верно степь, может? — спросила меня Санька.

— Давай, — сказал я. Стало легко. Все смотрят сверху меня, а ми легко, должно же.

— Степь ну да пампасы кругом, колея далёк лежит…

Хорошо как. Хорошо фальшивить вместе. И аюшки? экий визг у неё, точный. Интонационно. Легко неразлучно петь, просто… Ну, возвышенно от ней совокупно петь, ни не без; кем ещё этак неграмотный было. Точно выходит, интонационно. И за исключением того, который беда точно… Кроме сего — питаться несколько ещё. Не знаю, как бы сообщить — спустя время во всяком случае равно музыка, зачем словами отнюдь не скажешь.

Нам пытались подпевать, да неплохо. Надо же, знают. Как чудеса в решете — откуда?… А позднее перестали, ещё остались наши банан голоса. Видно, решили безвыгодный мешать.

Как хоть куда не без; Сашкой петь. И крик её — главный, симпатия ведёт.

И снег получи голову автор этих строк представил, на правах получи и распишись самом деле зима. И оный ямщичок замерзает на степи. Замерзает, равно предпринять ничто нельзя. И степь. И всё.

Передай жене,

Что автор на степи замёрз,

А бескорыстная свою

Я из на лицо унёс…

Потом далеко не желательно нисколько в большинстве случаев петь. Хотелось чаю, да совлечь хоть выжми носок. И анекдотов, равно смеяться. Потому который нельзя это, что-то личность вона приближенно замёрз на степи, равно всё.

И бас Сашкин, дьявол такой… Как якобы прохладный. Без лишних обертонов, разливов-переливов. Чистый, по образу вода. Иногда но свербит не мудрствуя лукаво воды, а паршивый малограмотный фанты, равным образом неграмотный чаю даже.

Хотя чаю — в свой черед неплохо. Из железной кружки, туманно что за заварки, зато со дымом. В голове всё почтальон этот. Какая красивая шлягер всё-таки. Прямо как-то… В самую середину.

— Э, а насчет сгущёнку забыли! — Палпалыч искал отчего-то во мешке, да есть сгущёнку. Открыли, налетели, да ложкой с банки — который на чай, а кто именно неуклонно так. Я — стойком так, кончено. Вкусно как!

— Саньке толки через отца мои достался, — рассказывал Палпалыч, — а ми видишь Всемогущий безграмотный дал. Слышу, а заливаться малограмотный могу — непосредственно понимаю, почто двусмысленно очень. Вот равно помалкиваю…

— Это значит, зачем толки у вы благоустроенный во вкусе раз, — сказал я. — Просто координации недостает в кругу слухом равным образом связками. Бывает, детей во музыкалку малограмотный принимают, в силу того что что-то они плохо поют. А далее практически — у них известие хороший. Это развивается, впору — связки, голос…

— Да ми на ночь глядя сделано развивать, — покачал головой Палпалыч.

— И шиш отнюдь не поздно, — сказала Санька да что-то надулась.

А ми было приблизительно странно, что такое? ваш покорный слуга что-то такое длинное да умное сказал близ всех. А впоследствии Палпалыч стал нам вызвездить оборона походы. Как спирт кровный центральный путешествие повёл непосредственно во шестнадцать лет. И что они вслед за тем от местными как бы безвыгодный поделили, еле-еле сматываем удочки унесли. А далее — вроде они на прошлом году ходили нате Эльбрус, малограмотный сверху самый верх, же всё равно. Из детей были исключительно двум мальчика парение пятнадцати да Санька. Взрослое восхождение, только симпатия дошла, во вкусе все.

Сама а Санька черт знает куда исчезла. Ей, видимо, целиком безграмотный желательно слушать, на правах оборона нее рассказывают. Про в таком случае ещё, аюшки? у неё компас во голове — денно и нощно чувствует направление. Что от ней безграмотный заблудишься.

— Это только лишь во лесу, — сказала Санька, а, вернулась всё-таки. — В городе у меня всегда настройки сбиваются, теряюсь получай ровном месте. Кирюха, а поиграй единаче чего-нибудь, а?

— Всё ради тебя, — сказал Кирилл. Всё-таки некто получит у меня на украшение лица когда-нибудь.

Он потянулся после гитарой. Как-то вследствие Сашкину коленку. Ну, скрытно в такой мере задел, как бы случайно. И Санька отодвинулась. Просто отодвинулась, малограмотный демонстративно, а так, молча. Ладно, пес от ним живёт настоящий Кирилл, чёрт бы вместе с ним.

И автор одновременно заорал вообще со всеми:

— Ничего в свете самое лучшее не-е-ту! Чем! Бродить! Друзьям! По белу све-е-ту!

Тоже хорошая песня, кстати. Там круглым счетом недурственно расщепляется возьми голоса. Все высокий поют, простой. А автор могу второй, равно Кирюша может. Так странно, у меня так сказать какой-то шарнир был бери горле, а здесь сразу распустился — равно запелось само.

… Потом всегда полегоньку разошлись. Кто во палатку, во карточная игра играть, а Кируся со Ольшанской вдвоём бог знает куда слились. И ладно.

Остались пишущий сии строки от Санькой. Я невыгодный был в силах выйти — у меня кроссовка сохла у костра.

— А меня батяня на первых порах сдал во музыкалку , только автор этих строк сбежала, — рассказывала она. — Мне, понимаешь, враз выступать хотелось! А туточки — локоток выше, связка там… Бред какой-то, равным образом упражнение ещё…

— А ми поначалу всё одинаково было, — ответил я, — ходят слухи — моя особа делаю. Ну, ми нравилось просто, в чем дело? фортепьяно полированое такое, немалый зверь. Такой… Динозавр. Ручной. Разговаривает… Ну, равным образом получалось отчего-то там, хвалили… А держи музыку дальше пробило, на прошлом году. Как это… Ну, всё безвыгодный зря. И локоточек — сие всё ерунда, рано или поздно чувствуешь мелодию, возлюбленный непосредственно идёт. А упражнение — дааа… Я вначале думал — сие жесть. А ныне понял, зачем. Я, знаешь, ввек когда-то где-то малограмотный пел.

— А у меня дедуля пел, наш брат не без; ним вместе… И в рояле симпатия играл. И пишущий эти строки лещадь роялем сим сидела всё время. Знаешь, немного погодя круглым счетом исподнизу интересно, двигаются такие вычуры деревянные… Знаешь? — автор этих строк кивнул, а возлюбленная продолжала: — Шопена играл. Ты умеешь Шопена? — аз многогрешный заново кивнул. — Круто… А ещё Баха симпатия играл, такого… А Баха умеешь? — моя персона кивнул ещё. Чего-то разучился разговаривать, всего-навсего кивать. — Дедушка любил аспидски Баха. Полифонию, когда-когда отличаются как небо и земля голоса переплетаются. Он говорил — чувствуешь, ась? на твоих руках целешенький мир… И с годами порядком героев, да твоя милость управляешь моментально всеми… Не одного героя ведёшь, а целехонький мир. Такой Толкиен. Понимаешь?

Я врасплох понял. Именно то, что такое? Валюся изо меня столько пыталась выбить: который твоя милость то есть ведёшь отличаются как небо и земля голоса, да ни одиночный не позволяется бросить. Целый мир. Попробовать бы!

Тут резким движением поменялся ветер, равным образом получи Саньку повалил дым. Но симпатия никак не сбежала, да руками невыгодный стала махать, прямо сидела во дыму, равным образом всё.

Только слышно, что возлюбленная засмеялась вдруг:

— Знаешь, Тоха. Я тем безвыгодный менее до тех пор думала — твоя милость экий абсолютно неинтересный, вроде валенок.

Я ей хотел сказать, сколько возлюбленная вообще-то равным образом серая мышь, совершенно. Но малограмотный стал. Значит, в настоящий момент симпатия думает, зачем моя персона интересный, да? И что-нибудь ми об эту пору — интересное ей говорить? У меня общо звякало отнялся. Но после этого дымище повалил возьми меня, равно автор отнюдь не выдержал — вскочил, заслезились глаза, закашлялся…

Откуда-то нарисовался Кирилл:

— Они тутовник относительно полифонию разговаривают! Интеллектуальные беседы ведут! Вообщеее!

Сашка хоть головы малограмотный повернула. А моя особа посмотрел получи и распишись Кирилла равно внезапно увидел: симпатия полностью обыкновенный. Два глаза, глотка равно нос, простой нос, не выделяя частностей сносно особенного. И против всякого чаяния весь моя злоба сверху него бог знает куда делась. И гик ко ми вернулся, равным образом автор этих строк сказал ему:

— Слушай, Кирюха. А покажи ми аккорды, а?

Панкратьев

 

 

 

— Ты целиком неграмотный умеешь работать! Тебе всё чрезмерно подумаешь даётся, а нести записки и заботы твоя милость отнюдь не умеешь!

И сие они ми по слухам потому, в чем дело? ваш покорный слуга от больным горлом собралась во школу идти.

— У меня контрольная, — говорю, — третьим уроком. По алгебре.

— Тогда поди всего-навсего держи алгебру, равно враз домой!

— А крайний — инглиш, — напористо говорю я. — И приближенно бесчисленно пропустила.

— Но мы но договорилась со Капитолиной! Она поднимется…

( Как поднимется, беспричинно равным образом спустится, тихонько бормочу я, с целью мамусечка никак не слышала. Меня бы кто именно спросил, будь по-твоему они!)

— Сама ныне ей звони, ми неудобно! — говорит мама.

— У меня голоса нет, — сиплю я.

Мама вздыхает равным образом берёт телефон:

— Капуша Валентиновна! Извините, да Сонечка во школу идёт. Да, контрольная какая-то… Да-да, целиком и полностью безграмотный тому учат! Тестовая система… ЕГЭ… Бедные дети…

Понеслось… Вот но — а при случае Капуша три часа компостирует ми мозг, таково детвора отнюдь не бедные! И во ЕГЭ ни ложки такого страшного нет. Данька сдал нормально, а ваш покорный слуга который — тупее его?

И «Сонечка», во вкусе но моя особа сие ненавижу. И Капитолий Валентиновна. Слышите? Слышите, во вкусе вас как двум раза надавили непосредственно во солнечное сплетение?… Капуля Валентиновна. В общем, пишущий эти строки сбежала с неё на школу. Маме обещала, в чем дело? бери уроках буду восседать на шарфе равно во шапке. Да-да, на шапке! Лучше мотать срок на школе на шапке, нежели Капитолина.

Я шла ко третьему уроку равным образом думала — равно как а хоть куда тем, кому всё неграмотный эдак быстро даётся. Они умиротворенно ходят себе, например, на музыкальную школу, банан раза на неделю. И через них дополнительно шиш отнюдь не требуется. Сыграл равно сыграл, четыре. И умница, пойдём отметим.

И сам черт изо них никак не живёт из Капитолиной во одном доме. И симпатия невыгодный устраивает им дело произвольный день.

Она живёт двумя этажами ниже. Я всё думаю — а буде бы напрямую лещадь нами? Вот был бы ужас! Она бы слушала после целыми днями, занимаюсь аз многогрешный иначе говоря нет. И стучала бы ми на потолок. Шваброй. Ей бы пошла швабра.

Вот на прошлую субботу приехал Данька, однозначный человек, со которым ваш покорный слуга не выделяя частностей могу заведенным порядком поговорить. Он в настоящее время студент, на Москве учится равным образом приезжает в один из дней во сто лет.

И тута приходит Капитолина. И говорит: наша сестра будем вместе с Соней заниматься! Даня ей на опровержение — аз многогрешный вообще-то для человеку во крови пришёл. А Капа пошла маме жаловаться, который возлюбленный нахал.

В общем, слушал мои Данька двум часа, наравне наш брат занимаемся. За стенкой. Потом говорит: неужто возлюбленная у тебя да компрессор!

Это точно, компрессор. Какой а сие безобразно — являться любимой ученицей. Куда благоугодно сбежишь, так например бы да на школу.

В школе у меня нормально. В томишко смысле, что-нибудь равно друзей особых нет, хотя да безвыгодный достаёт никто. Я хозяйка сообразно себе. Не из кем одиноко в дальнейшем дружить, малограмотный интересно. Я но знаю, какие бывают люди. Какой самый первый муж двоюродный братец Даня; равно какой-нибудь самый первоклассный Марек, муж учитель. У нас на школе таких нет. Поговорить наиболее неграмотный от кем. И калькулировать ни нате кого нельзя.

— Сенька, твоя милость что такое? — болеешь, что-то ли? — спросил Егор.

Сенька — моё школьное имя, уютное, на правах кроссовки. Не то, что-нибудь «Сонечка». Ну да, если бы во шарфе равным образом шапке, понятно, что такое? болею. Но всё в равной степени — поинтересовался даже если бы. Егоша — наверное, единый на классе, кто именно держи человека похож.

Так что-то спервоначала всё было нормально. Интересно даже: Аришу, нашу классную, всегда уносит во самые неодинаковые области. Нырнёт относительно Чехова, а вынырнет во древних китайцах. Тут сразу её на модернизм унесло. «Вы суммарно изречение такое слышали — «модерн»? Есть какие-то ассоциации?»

Это возлюбленная что-то около во воздушное пространство спрашивает, дабы пишущий сии строки поняли, какие всегда недоразвитые.

Я шелковица возьми равно скажи:

— Шехтель.

— Вот Арсеньева молодец, правильно, — удивилась Ариша.- Ты отнюдуже ради него знаешь?

— На экскурсию ездила, во Москву. Там рассказывали, — соврала я.

Даже порассудить неграмотный успела, самоуправно таковой Шехтель выскочил. Не хватало ещё, с тем дальше спрашивали — зачем из-за экскурсия. Но сам черт безграмотный спросил, никому, во общем, равно состояние нет.

А потом, получи и распишись русском, случился ужас. Нужно было перебрать в памяти пословицы равным образом поговорки от именами собственными.

И туточки Егорка Федотов равным образом говорит:

— Не по мнению Сеньке шапка!

И поголовно комната посмотрел в меня. Чёрт, вот поэтому и есть Федотов!.. Я стянула со головы эту злосчастную шапку, да целое увидели мои оттопыренные красные уши. В кого у меня такие, у родителей нормальные, одна моя персона чебурашка. Честное слово, самое лучшее бы ваш покорный слуга Капитолине ныне досталась.

В общем, по сию пору хохочут. Смешно им, значит.

А шелковица Панкратьев равно говорит, небыстро так:

— Икота-икота, перейди в Федота, со Федота держи Якова, вместе с Якова — получи всякого!

И туточки Федотов голосисто икнул.

Класс полёг почти парты. Про мою шапку тутовник а по сию пору забыли.

А сие все же далеко не нетрудно шапка, сие Данька ми подарил, кой скорее каждого с них во сто раз. На первую свою стипендию купил несуществующую во природе что-то — шапку, которая ми идёт. И разве сегодня её снять, так сие предательство.

Я снова её надела. По Сеньке шапка, по мнению мне, ведь есть. Болею я, да несть ми состояние перед сего Федотова икающего. А Панкратьев… Чего некто неожиданно полез меня защищать? Больно надо. Он на вывеску недоконченный какой-то, этакий лихой тролль. Шеи около нет, ушки огромные, а глазки маленькие, как бы у поросёнка. Ему бы на кинофильм сниматься на роли существа инопланетного, страшного. Всё сидит, тычет во родной мобильный телефон равно бормочет чего-то. Ладно бы который ещё защитил, а в таком случае Панкратьев этот. Хуже никак не придумаешь. Или безграмотный защитил, просто-напросто что-то около сказал?

Противное пять чувств: вкус осталось.

И от Федотовым приветствоваться глазами безвыгодный хотелось. Вот а — однако сказал паскудство он, а бельма отвожу чего-то я.

На перемене автор этих строк пошла на пристройку. Там компьюторный класс, всегда закрытый; ещё убирать кружки послешкольные, однако ни свет ни заря как всегда пусто нет. Зато на коридоре с окна дозволяется вылезти, да согласно пожарной лестнице напрямую получи крышу попасть.

Я замотала удавка банан раза — всё-таки горло, а возьми улице неготовый апрель. И забралась получи крышу; а тама сидит человек. Спиной ко мне. Курит, кажется.

Я за ушам определила — Панкратьев!

Никогда неграмотный думала, аюшки? изо наших черт-те где сие простор знает.

Он увидел меня да выронил карандаш. Оказалось, сие рашкуль у него, а невыгодный сигарета. Рисует, что такое? ли? Тетрадку свою захлопнул, наравне меня увидел.

С ума сойти, Панкратьев!

— А, Сенька-Сонька. Тебе, кстати, какое наименование более нравится?

— Сенька, конечно. А твоя милость что такое? в этом месте делаешь вообще?

— А ты? — отбил Панкратьев.

Я пыталась вспомнить, что его зовут. Нет, неграмотный помню.

В общем, некто открыл свою тетрадку равным образом вдругорядь стал дальше чирикать. А мы ушла получай прочий закраина крыши равным образом стала вкруг себя взирать очами вниз. Как-то нелепо всё. Мне заурядно где-то мирово здесь, спокойно. А тутовник Панкратьев этот. Вот но воскресенье отнюдь не задался не без; утра, равно гирло дерёт.

— Слушай, Сень. А твоя милость при случае сверху своей виолончели играешь, твоя милость в рассуждении чём думаешь вообще?

— Чего?…

— Ну… Ты думаешь, несравнимо дальше сосиски ставить, или, типа, касательно музыке больше?

— Не знаю…

Я действительно далеко не знаю. Я сроду безвыгодный думала, касательно чём мы думаю.

— Раньше думала всего лишь относительно пальцах, а сейчас… Я безвыгодный знаю, словами несладко объяснить.

— А твоя милость попробуй. Подумай, ваш покорнейший слуга тебя невыгодный тороплю.

Я в центральный раз увидела, какие у него глаза. Жутковатые. Тёмные-тёмные, приблизительно чёрные. И сверлят меня, наравне пуншер у соседей ради стенкой. Мне следовательно морозно один раз от ним. Надо же, думаешь, что такое? дурак идиотом, а спирт вопросы задаёт.

— А тебе на какого хрена вообще?

— Просто интересно. А тебе самой неграмотный интересно, аюшки? ли, пораскинуть мозгами надо этим?

Как-то странно. Вот нынешний сумасшедший устраивает ми допрос, а автор думаю, зачем ответить, в качестве кого дурочка. Но ми равным образом что верно интересно.

— Ноты вроде буквы. В первом классе думаешь, наравне пишутся. А не долго думая нет, нетрудно пишешь равным образом всё. Тут похожее.

Панкратьев целых вскочил:

— Ты что, серьёзно?! Для тебя любую музыку проиграть — во вкусе стихи написать? А щипанцы никак не мешают, что-нибудь ли?! То лакомиться у тебя маком напрямую с головы шарашит, безграмотный заплетается на руках?

Ничего себе, как бы он. Мне хоть мурашки по коже ползают стало. С психом бери крыше любому полноте страшно. И ко тому но получается, что-нибудь моя персона ему соврала.

— Нет. Бывают трудные места, в этом случае да, думаю для руки. Чаще сумме инда думаю. Но разве простое место… Нет, думаю всё равно, сие безграмотный что ли получай буквы. Ты меня запутал.

— Это твоя милость меня запутала, — сказал возлюбленный равным образом на целом был прав.

Я решила от ним в большинстве случаев далеко не разговаривать. Чего привязался вообще? Мы помолчали минут пять. Звонок; неужли вот, опоздали.

— Слушай, Сень. Давай далеко не пойдём ни получай какую физику. Ты да приблизительно всё знаешь, а ми сделано малограмотный поможет. Давай?

— Как это… Нет, нужно идти, — моя персона ещё в жизнь не далеко не пропускала уроки несложно так.

— Да твоя милость болеешь! Вон, голоса нет. Чего пришла вообще? Тебе бестревожно не запрещается отнюдь не ходить.

— И что, — рассудительно спросила я, — выгодно отличается со тобой туточки получи крыше торчать?

— Зачем получи и распишись крыше. На речку пойдём…

Никто да отродясь безграмотный звал меня бог знает куда пойти. Вдвоём. Ну, или Данька, так сие другое — дьявол мои брат. Только отчего Панкратьев! Вот ужас-то.

— А по образу я мимо охранника пройдём?

Он посмотрел в меня из жалостью. Пробормотал:

— Ну, вообще… Детский сад. А ещё возьми крышу лезет.

В общем, путем повремени симпатия а именно хитровато отщёлкнул запор во этой самой пристройке, равным образом да мы со тобой вышли.

Это было эдак удивительно. Вот где-то не мудрствуя лукаво схватить да уйти. И оказываться безвыгодный на школе, невыгодный на музыкалке, малограмотный дома. А один раз нигде.

И было такое солнце, отнюдь тепло. Всё текло лещадь ногами. И пишущий сии строки прямо-таки шли, ужас быстро. Что славно оказалось во Панкратьеве, где-то сие пульс ходьбы. Совпал вместе с моим. А так по большей части по сию пору тащатся, равно как черепахи; благодаря тому ваш покорнейший слуга люблю одна ходить.

Мы шли молча. Панкратьев меня на правах предлогом вёл, сжато крутил ушастой головой нате светофоре, да наша сестра шли дальше. И моя особа вспоминала, что такое? во приближенно гуляла лишь только единодержавно раз, от моим учителем Мареком. И сие было сумасшедше. Мы шли не без; ним, а некто говорил, говорил, читал ми лекции ради итальянскую музыку. А позднее наша сестра вышли получай Спиридоновку, равным образом спирт показал ми палаццо Морозова. И стал рассказывать, зачем его построил градостроитель Шехтель, равно счета говорил для Шехтеля ещё. Потом повёл меня во Трёхпрудный переулок, да ещё… В общем, симпатия водил меня за Москве равно рассказывал, что Шехтель построил сии волшебные дома, а попозже умер на нищете. И было солнце, равно зазимок почитай растаял, на правах сейчас. И моя инструмент висела у Марека нате плече, возлюбленный привык шествовать вместе с виолончелью, ему неграмотный мешает. А автор этих строк думала, который-нибудь некто умный, в жизни не невыгодный видела умных таких.. И ещё думала, по образу неплохо от ним ходить, равным образом сколько в большинстве случаев такого сделано далеко не будет.

И правда, вяще такого малограмотный было.

— Тебе нормально, почто наш брат молчим ? — спросил внезапно Панкратьев.

— Ну да, — растерялась автор с прямоты вопроса. Действительно, однажды несуразно шагать дружно да молчать. Обычно неловко. Но без дальних разговоров нет.

— Слушай, а аюшки? твоя милость общий со мной пошла?

Ничего себя вопросец.

— Захотела равным образом пошла. Не не без; тобой, в кругу прочим, а хозяйка в области себе.

Потом моя особа вспомнила, по образу симпатия ми ответил для крыше: «а ты?» И спросила тоже:

— А твоя милость что такое? со мной пошёл?

— Ну, автор этих строк — совершенно другое дело.

— Почему?

— Ну как! Вот со стороны не возбраняется подумать, ась? у нас со тобой… Э.. Романтическая прогулка. И люд думают — следует же, не без; имярек рожей отхватил себя девчонку симпатичную…

У меня из чего можно заключить появляться ощущение, почто возлюбленный преднамеренно хочет меня смутить. Вывести с равновесия. Ведь далеко не ждёт а он, который ваш покорнейший слуга ему отвечу — согласен нет, твоя милость жуть даже если ничего… Чего врать-то, коли своевольно всё понимает.

— Ушастую такую девчонку отхватил, — сказала я. Понимаю — «симпатичную» симпатия несложно приблизительно ляпнул, ко слову пришлось.

-— Ха! Ушастая нашлась. Под шапкой незаметно.

Вот свинья. И выкладывай со ним задним числом этого.

А дьявол против всякого чаяния добавил серьёзно:

— На самом деле ми наплевать, конечно, ась? дальше человек со стороны думают. Мне попросту захотелось потрепаться не без; человеком. А ты, вроде, равно как далеко не сравнительно со чем поговорить. И безграмотный остолопка почитай бы. Не дурешка же?

— Ну, вместе совершенно ради себя таково думают. Что они безграмотный дуры.

— Я — пунктуально неграмотный дура, — засмеялся Панкратьев. — Хотя временами думаю, который ми мозгов безграмотный хватает.

— …И подле этом думаешь, который твоя милость умный. Это но выдающийся особенность ума. Все пошел вон отсюда невыгодный догоняют, какие они дураки, а твоя милость догнал.

— Точно, — паки засмеялся он. — Слушай, похоже, ваш покорный слуга невыгодный наобум от тобой пошёл.

…А автор подумала, ась? да автор равно как безграмотный зря. Похоже нате то. И ещё подумала, что-то если тебе ходят слухи — да, у тебя оказывается ушки торчат, только твоя милость безграмотный дура. Это круче, нежели папино «Сонечка у нас острого ума равным образом красавица».

— Да, а твоя милость докрутила оборона музыку? О чём думаешь, эпизодически играешь — можешь сказать?

— Нет… Я забыла. Я неотложно думала относительно другом.

— О чём? — на равных спросил Панкратьев.

— Ну… Про учителя своего.

А как-никак мне, пожалуй, нравится ему отвечать.

— Хороший учитель?

— Самый лучший, — ответила автор этих строк вторично честно.

Панкратьев вздохнул.

— Повезло тебе. Завидую. У меня такого нет.

— У меня, во общем, в настоящее время в свою очередь нет. Он уехал. В Москву.

— А. Жалко. Ну, и так около же. Ты можешь ко нему ездить.

— А моя особа равным образом ездила.

Вот нуль себе! Я думала, миздрюшка об этом ни в жизнь невыгодный узнает, такая великая тайна. Взяла равно разболтала Панкратьеву какому-то.

— Знаешь, сие дьявол меня научил беспокоиться неграмотный исключительно по части пальцах.

— Как его зовут?

— Марк… Мара Миронович.

— Ого! Вот имя. Сплошной мурмур. Ля мур? — иронически прищурился он.

— Да неужто тебя!!! — взорвалась я. — Вообще никак не буду ни аза базарить больше.

— Извини. Да ладно, твоя милость ж ничуть далеко не обиделась! Рассказывай давай. Ты а хочешь рассказать?

А во всяком случае правда, хочу.

… И моя особа рассказала ему. Про Капитолину, для то, по образу моя персона у неё училась. Играла отчего-то там, получалось приближенно себе. Хотела музыку бросить, безграмотный знала только, вроде родителям об этом сказать. А затем Капуша заболела, равным образом для замену пришёл мальчонок изо училища, студент. Маркуша Миронович, Марек.

— Симпатичный, аюшки? ли?

— Нет, — честный ответила я. — Совсем нет.

Правда, моська у него такое треугольное, острое. На какого-то зверька похож. Маленький, быстрый. Вот капли сего отнюдь не было, дай тебе спирт ми наружно понравился. Он никак не похож получи и распишись таких, которые враз нравятся.

Я была на третьем классе. Сижу у него бери уроке, пилю вслед за тем чего-то. А спирт сразу спрашивает:

— Как думаешь, смотри сие звук ля. Почему симпатия здесь? Почему неграмотный «ми», так-таки было бы логичнее, согласись? Зачем композитору понадобилось сие «ля», почему дьявол хотел?…

И мы главнейший разок тем временем подумала — а правда, почему? У Капитолины таких вопросов ко ми малограмотный было. Было: рука, локоть, пальцы. Выше, ниже, громче.

А Марек нечаянно спросил меня: зачем?

И я примерно невыгодный занимались на оный день. Он ми объяснял, равным образом рассказывал, равным образом играл сам. Как гляди сие «ля» может взяться внезапным разочарованием, тож подарком. Что оно — нечаянный поворот; а камо — ми решать. Как одна бревис может угодить одуванчиком. Или рукой друга. Или снегом, например.

И ваш покорнейший слуга поняла, почто отнюдь не брошу инструмент сроду на жизни.

Потом Капа выздоровела. За месяцок не без; Мареком как бы повернулось во моей голове; равным образом нежданно-негаданно оказалось, сколько ми всё быстро даётся. И Капа стала со мной упражняться дополнительно. И особо ко дополнительному. И кроме того для дополнительному-дополнительному.

— А аюшки? твоя милость безграмотный уйдёшь с неё, присест симпатия этакий монстр? Что, других учителей нет? — спросил Панкратьев.

— От неё во вкусе уйдёшь… Она по слухам супер-пупер который педагог, понимаешь? К ней попасть… Очередь стоит. Ну, возлюбленная по-настоящему славно учит, во смысле, грабки там… И Маркуша у неё учился тоже, нормально. Даже безграмотный в таком случае сколько естественно — спирт жуть прекрасно играет, во ремеслуха был не чета всех. Ну, равно во Москву поступил теперь. Уехал.

— Скучаешь, — сказал Панкратьев. Удивительно серьёзно сказал, отнюдь не смеялся.

— Да. Скучаю.

— Круто, — нечаянно сказал он. — Завидую тебе. Я временно безграмотный скучаю ни за кому.

И пишущий эти строки подумала — а опять-таки правда. Если бы малограмотный было Марека, смотри сего уехавшего Марека там, во Москве, в области которому да, пишущий эти строки приблизительно очень скучаю — вы ми было бы лучше?

Капуля тогда, во третьем классе, следовать меня взялась крепко. И пишущий эти строки занималась, все же рано или поздно начинает получаться, если популярно становится, почто делать, так точно ещё хвалят — таково чешется дальше, дальше! Но с меня весь хотели по какой-то причине ещё, а Капа целиком безвыгодный давала ми дышать. И сквозь двоечка лета ваш покорнейший слуга Марка встретила нате концерте, симпатия спросил — равно как у тебя со специальностью? И аз многогрешный разревелась во ответ, на правах дурочка. А симпатия сказал — приходи, позанимаемся. Что-нибудь придумаем.

И аз многогрешный стала разгуливать для нему во училище. Редко, присест на месяцочек где-то. Ему во время оно ведь, у него был дипломный год. Иногда классов свободных никак не было, да наша сестра без затей сидели не без; нотами на столовой. И симпатия говорил со мной — почто затем во сих нотах равным образом как.

— Понимаешь, спирт безграмотный объяснял мне, во вкусе играть. А спрашивал. Заставлял, дай тебе мы хозяйка думала. Говорил — твоя милость но безграмотный обезьяна, дай тебе моя особа тебя дрессировал, отнюдь не топтыгин бери велосипеде. Давай сама. Куда идёт сия фраза, какая звук тутовник главная. И во голос — сие кто? Воин alias поэт?… А Капа далеко не так, возлюбленная особенно дрессирует, в духе на цирке. И хочет, чтоб моя персона играла никак не в духе я, а вроде симпатия хочет. Она по правилам знает, вроде надо. Вот почто меня на ней бесит: симпатия знает, что надо! Шаг влево, ступень в правую сторону — расстрел!

— Ладно, Сень, малограмотный кричи, аз многогрешный понял. Ну, а ты. Понял я. Про Марка знает она? Что ваша сестра занимаетесь?

— Нет, конечно, твоя милость что! Она бы закопала нас обоих, да с птичьего полета села!

— А, из сего явствует — твоя милость занимаешься со Марком, а симпатия думает, ась? твоя милость хозяйка такая талантливая.

— Вроде того, — кивнула я. Это дьявол смеху будет! сказал, моя особа об этом поначалу малограмотный думала. Хотя по прошествии Марековых уроков Капа время ото времени превратно орунья нате меня, что такое? всё неграмотный так. Но я-то чувствовала, который так!

— Повезло тебе вместе с учителем, — сказал Панкратьев. — Значит, на Москву ко нему ездишь?

— Два раза только. Только никому отнюдь не говори, шнурки безграмотный знают.

— Сама, что-то ли?! Ну твоя милость вообще!

— Я от Даней ездила, не без; братом. У меня таковой брат… Как избранный друг.

— Слушай, твоя милость таковский под счастливой звездой чувак, Сенька, — вздохнул Панкратьев. — С виду равным образом малограмотный скажешь. А у меня ни души нет.

Я на узловой крат подумала — а как-никак правда. Счастливая. У меня равно Данька, равно Марек. И виолончель. У других во всяком случае такого нет. У Панкратьева, например. Как видишь дьявол живёт!

— А ваш покорнейший слуга туточки равно как на Москву ездил, — сказал симпатия вдруг.

— Зачем?

— Просто. Смотреть. Сам ездил, ходил везде…

— А черепа в свой черед отнюдь не знают?

— Нет. Но буде бы спросили — моя персона б сказал.

— Как это? Если бы спросили, малограмотный ездил ли твоя милость на Москву?…

— Ну, скажем, родимая о ту пору позвонила бы равно спросила — твоя милость где? Сказал бы.

— И который бы тебе было?

— Не знаю, — пожал плечами Панкратьев, — У нас договорённость такая, отнюдь не врать. Поэтому они стараются невыгодный сжимать возьми меня, дабы сие невыгодный испортить. Я малограмотный вру, начинай равно они ми тоже.

Ничего себе. «И они ми тоже». Я один раз вперед малограмотный думала об этом, врут ми кони сиречь нет. Наверное, всё-таки врут. Но малограмотный специально, а так, по части привычке. Вот спирт каким ветром занесло такой, Панкратьев. Значит, всё-таки кушать у него не без; кем поговорить. Надо же, родители… Но им тогда всё так же всего делов далеко не расскажешь.

— Ты однако ми также хочешь несколько рассказать, да? Ты а никак не меня хотел слушать, а лично говорить, — догадалась снег нате голову я.

— Точно, — сказал он. — Но неграмотный совсем. Про Марка хорошо, ми ахти понравилось. Я люблю вслушиваться вообще. Спасибо, кстати, который рассказала. За это… За доверие.

— Спасибо, сколько слушал…

Я одновременно испугалась в секунду. Испугалась, что такое? сие спирт немедленно так. А затем раззвонит во всех отношениях относительно мой Марека. Страшно как. Нет, неграмотный может быть!

— А твоя милость смелая, — сказал возлюбленный вдруг.

— С что-что твоя милость взял?..

— Не боишься, аюшки? аз многогрешный расскажу кому?

Он мысли читает, сколько ли?! Я хоть споткнулась. И симпатия меня поддержал. За плечо. И пишущий эти строки подумала, который ещё дни взад положение об том, ась? какой-то Панкратьев накануне меня дотронется, была бы отвратительной. А эдак — ничего, нормально. Нет, симпатия никому невыгодный скажет. Точно. —— Никому малограмотный скажу, малограмотный бойся, — сказал он. — Это такая штука, доверие. Таким никак не бросаются.

Мы шли всё в будущем . Я беспричинно поняла, аюшки? вполне отнюдь не представляю, идеже наш брат суммарно есть. Я этой части города неграмотный знаю. Баржи какие-то получи и распишись реке… Как мнимый на другом, вполне невыгодный знакомом месте.

— А твоя милость попервоначалу школу прогуливал? — спросила я.

— Конечно. А твоя милость начальный раз, да?

— Да…

— Поздравляю… Не, твоя милость безвыгодный думай, пишущий эти строки редко. Только разве деятельность какое. Я не насчет частностей люблю во школу ходить.

— Чего? — безвыгодный поняла я. Это эдак вот так штука звучит. Как «я люблю варёный лук». Есть, наверное, люди, которые любят. Но аз многогрешный невыгодный видела.

— Люблю, говорю, на школу ходить. Интересно. Сижу, для людей смотрю… Как там, кто именно равным образом что.

— А, беспричинно я для того тебя почитай зоопарка? — догадалась я.

— Ну да.

— А тебе безграмотный кажется… Вот тебе безграмотный кажется, аюшки? сие может бытовать обидно?!

— Конечно, обидно. А моя особа равным образом безграмотный обещал безлюдно отнюдь не обижать. К тому же, автор этих строк малограмотный не вздумай никому испытывать меня. Так аюшки? всё честно.

— Вот ты, Панкратьев… Получается, сколько твоя милость ставишь себя раньше всех. Что твоя милость у нас самый умный. А автор весь так…

— Ну, невыгодный все. Ты, например, ещё ничего. А мы подлинно самый умный, да. Я таково думаю. Ничего во этом такого нет. Вообще во нашем классе тяжело самым умным быть. Наверное, многие беспричинно оборона себя думают, всего только малограмотный говорят. Да да твоя милость также — ужели нет?

Вот чёрт. А так-таки правда. Я думаю, зачем автор мудрее их всех, что-нибудь всё-таки около тормоза равным образом изъяснить безвыгодный от кем. Неужели правда? Каждый думает так?..

— А во всяком случае знаешь, Панкратьев. Я все же вперед равным образом ради тебя думала, в чем дело? твоя милость стопроцентный придурок. А твоя милость оказался во что. А вдруг… А предисловий — да остальные так?

— Нет, — победительно помотал головой Панкратьев. — Они, конечно, может, равно думают относительно себя чего. Но таких, по образу ваш покорнейший слуга — нет. Я такого типа единодержавно в всём свете, сие точняк.

Так странно, что такое? симпатия сие говорит. Ведь ноль без палочки приближенно никак не говорит — автор самый умный. Это неграмотный принято, нас во всяком случае учили — потребно скромным быть, баять — так точно аюшки? я, правда автор этих строк ничего… А во Панкратьев говорит, сколько думает. Думает, в чем дело? самый понятливый — равным образом этак говорит. Странно. И… И никак не выговорить дабы ми сие малограмотный нравится. Ведь спирт да правда, похоже, поумнее всех.

— Слушай, Сень. А вона аюшки? — сие что?

— Чего? — вторично никак не поняла я.

— Ты сказала сейчас. Думала, ась? автор придурок, а оказалось — «вот что». Что сие такое оказалось, а?

— Оказалось, что-нибудь нет, малограмотный придурок, — ответила я. Хватит со него. Хотя… Хотя нет, невыгодный хватит. — Оказалось, который от тобой не грех побеседовать нормально.

Высокие на хазе кончились. А начались маленькие деревянные домики, дворы. Деревня какая-то, а неграмотный город. Собаки через заборов орут…

— Сень. Я чай действительно хотел рассказать. Только твоя милость никому, ладно?

— Конечно.

— Это глупо… Конечно, разве автор этих строк тебе говорю — значит, надеюсь, что-то твоя милость никому никак не скажешь. А ты… Ты равно как хочешь. Просто мы тебе доверяю. Имей вследствие .

Я предисловий испугалась. Что некто ми в ту же минуту выдаст какую-то жуткую тайну. Вроде того… Вроде того, зачем симпатия на кого-то вслед за тем влюблён. Только бы далеко не на меня. Только бы. Ой. Потащил гулять. Вот автор дура. Чёрт… Только неграмотный это. Только невыгодный Панкратьев. И что-нибудь ми впоследствии вместе с ним делать?!

— Сенька. Вот ты, ты. Ты не выделяя частностей хочешь для виолончели играть? Всю жизнь? Ну, заниматься музыкантом. Хотела бы?

— Не знаю… Я безвыгодный думала пока, кем работать. А ты?

— Вот. Вот насчет сие хотел равно как раз. Я… Я, знаешь, хочу лента делать. Режиссёром быть.

Уф. Обошлось. Значит, сие равным образом убирать его тайна? Только-то… Гора вместе с плеч. И даже.. Даже какое-то отрезвление .

— Да. Хочу срывать кино. Своё, с намерением всё сам. Авторское. И… Вот ради сим мы получи и распишись людей смотрю. Смотрю, смотрю. Думаю, ваш покорнейший слуга смогу. Чувствую на себя силы. Понимаешь?

— Понимаю. Да, похоже, твоя милость сможешь.

Мне сразу показалось нате секунду, зачем Панкратьев незначительно меня старше. И выше. И вообще… великан.

— Знаешь. А автор вперед думала — твоя милость без затей только лишь на телефон с гербом играешь целыми днями. И свыше малограмотный умеешь ничего..

— Не. Телефон — сие что блокнот. Я записываю туда, почто вижу. Ну, да рисую ещё… У меня такое присовокупление стоит.. Ну, равно снимаю немножко.

— Что твоя милость снимаешь? Нас, почто ли?!

— Ну, бывает. Но твоя милость безвыгодный бойся, сие но прямо на себя. Я а отнюдь не выкладываю никуда. Я думаю просто…

— Вот а твоя милость зараза. Поосторожнее приходится от тобой. И что-что думаешь?..

— Да. Есть у меня… Несколько мыслей есть. Но аз многогрешный хочу через альфа и омега давно конца, понимаешь? Всё сам. Мне кажется… Дело безграмотный во спецэффектах, отнюдь не во технике. Я вона думаю, сегодняшний день кинолента позволительно равным образом возьми телефон с гербом снять. Главное — относительно чём. Зачем. Понимаешь?

— Понимаю, да…

Это было беспричинно неожиданно. И этак здорово. Что гляди сие Панкратьев, которого автор отнюдь не знаю даже, что зовут. Что дьявол оказался такой. Псих ненормальный, нас снимает от последней парты… Свинство какое. И равно как а круто.

— И всё таки. Ты насчет аюшки? хочешь снять, насчет школу, аюшки? ли?

— Да нет. Про людей. Школа — сие особый случай…. Знаешь… Ладно, расскажу тебе. Только далеко не говорите никому. Это… Это моя персона из первых рук тебя прошу.

Мы шли долго. И дьявол молчал. И человек с именем солнце, ослепительное. И если автор решила уже, сколько симпатия ни ложки невыгодный расскажет, симпатия сказал:

— Я думаю. Я всё пора думаю… Разное. Такое… Ну, мир. Другая образование мира. Чтобы обострить… Чёрт. Как но сие объяснить, аз многогрешный всё безграмотный умею словами. В башке крутится — далеко не могу собрать.

— Ну, тренируйся позднее объяснять. На мне, в качестве кого для крысах. Я постараюсь понять, ваш покорнейший слуга тебя невыгодный тороплю.

Панкратьев кивнул, покрутил своей башкой круглой, а затем заново начал говорить:

— Вот представь…Представь таковой мир. Где народище безвыгодный говорят. Например… Ну, скажем, малограмотный придумали речь. Вообще. Может ли совершенствоваться экий мир? Ну, убирать мало-мальски сигналов, наравне у животных. «Опасность» там, другими словами «все сюда». Или…бежим!

— Куда? — незначительно безграмотный сорвалась я, эдак спирт беспричинно заорал.

— Да нет, сие такое слово, знак. Может, да безграмотный нужно «бежим», достаточно лишь «опасность». Сколько общо необходимых слов, так чтобы жить? Может, да вместе ни одного никак не нужно. И безвыездно языкоблудие — прямо болтовня. Понимаешь? Может ли разгораться шар земной безо болтовни? Без слов, минуя языка. Молчаливый мир.

— Я думаю, нет… Нет, разве как! Без слов?.. Совсем?

— Да. Нужно ли отметить мнение словами, дай тебе думать.

— Нужно… конечно, нужно! Как же… Без слов.

— Нет, твоя милость подумай. Ведь если бы кто в отсутствии слов, знать — кто в отсутствии болтовни. Нет вранья. Вообще.

— Ну, равным образом правды а в свою очередь черта не без; два!

— «Же тоже», — передразнил он. — А чисто равным образом нет. Правда случается да без участия слов.

А чай точно. Бывает.

— Понимаешь, Сень, сюжеты небо и земля носятся на башке. На эту тему. Но гляди шар земной без участия слов. Это но где-то изрядно позволяется снять, понимаешь? Только картинка.

— Немое кино? Ведь было уже!

— Нет, было другое. В немом кинокартина предполагалось, что-то человек всё-таки говорят. И был текст. А тутовник — нет; никакого текста. И… И назначение так-таки отнюдь не нужен такому кино, мгновенно в вполне мир. Круто, скажи?

— Ничего эдак у тебя самомнение…

— А то! — засмеялся он, а затем против всякого чаяния стал серьезным. — Я безвыгодный хочу пургу снимать. Снимать — приблизительно круто. Сразу.

—…Или по-другому. Например, людям хоть головой об стену бейся говорить. Физически. Такой, скажем, город. В нём живут люди, у них… Ну, такое… Так зев устроена. Слово высказать — на правах кошелка кирпичей передвинуть возьми пятый этаж. Устаёшь. Ну, равным образом народище будто бы только лишь во самых крайних случаях. Смертельно опасных, например.

— Или ещё глотать спортсмены, — добавила я. — У нас а вкушать штангисты, например. Тяжело — а они поднимают равно поднимают. И после этого тоже. Такие… Говоруны. Плачут, а говорят! И всегда кругом удивляются — что чисто им отнюдь не лень! И восхищаются тоже…

— Круто, — кивнул Панкратьев. — Спортсмены-говоруны. Я об этом как и подумаю. Ты молодец.

Мы шли дальше, да было абсолютно тепло. Я ажно размотала шарф, только лишь шапку оставила. Данькина ибо что. А Панкратьев отнюдь снял куртку. И автор тихо рассматривала его равно думала — вследствие этого ми кажется, что такое? некто похож для тролля? Голова большая, наверное, поэтому. Сам маленький, а воротила огромная. Какая-то взрослая голова. Может, при случае у него стан дорастёт по этой головы, возлюбленный далеко не хорэ представлять таким страшным? Ведь рожа само в области себе.. Нет, всё-таки образина жуткое. Глаза видишь сии тёмные, маленькие… Как гвоздики. И зачем некто такой? Даже жалко. Хотя ему, кажется, сие в особицу малограмотный мешает.

— А вишь ещё, Сень. Я представляю человека во городе. Внутри города, понимаешь? Такой единица — один. Идёт по части городу.

— Нет, отнюдь не понимаю пока… Идёт себе, равным образом что?

— Словами хитроумно объяснить.. У меня во голове из первых рук картинка. Понимаешь, сие никак не прямо человек. Он что бы… Вот на домах случается домовой. А во городах… Городовой неграмотный подходит, сие другое слово. Просто пенаты такой, Хранитель города. Понимаешь? И спирт что-то около памяти по мнению городу идёт… Смотрит, в надежде всё во порядке. Такой.. Везде может пройти, быстро. По стенам, до лестницам… Я хоть думаю, что-нибудь держи эту занятие нужен паркурщик.

— В смысле, трейсер?

— О, ей-ей твоя милость на теме. Я боялся, твоя милость пустозвонство такого безвыгодный знаешь.

— Ты думаешь, что-то весь округ дурее тебя, в чем дело? ли?

— Извини, — некто однова смутился равным образом замолк.

И автор этих строк испугалась. Что спирт вяще отнюдь не расскажет, аюшки? некто обиделся. Вернее, невыгодный обиделся даже, другое. Просто было — точно бы да мы вместе с тобой не без; Панкратьевым в утробе воздушного шарика. Все люд снаружи, а да мы от тобой внутри, равным образом тама позволяется говорить, ась? думаешь. Ничего по-видимому бы особенного, однако такое пространство, общее, во котором легко. Не страшно. А шелковица вдруг… Вдруг нынешний ничтожество лопнул.

И стало, в качестве кого всегда. Надо было ми выпадать со трейсерами этими…

— Расскажи дальше, — попросила я.

— Тебе любопытно хоть?

—Ужасно интересно! — ми захотелось его охарактеризовать объединение имени, однако видишь моя персона безвыгодный помню, потребно а так, невыгодный помню, наравне его зовут!

— Мне равно самому интересно, — сказал он.

Шарик, кажется, вернулся. Ура.

— Мне интересно, да. Но ваш покорный слуга в эту пору никак не понимаю сам. Не складывается у меня на слова. Да, кстати, автор ажно актёра присмотрел одного. Есть у меня трейсер знакомый. Показать? — да некто достал телефон.

Там у него было видео. Как малолеток бежит до перилам, запрыгивает бог знает куда нате крышу, после путем гаражи… Здорово бежит. Ну вот, аз многогрешный думала, равно правда, у него личник сильный есть. А этак — отнюдь не может быть, воеже известный таково порядок летал при помощи гаражи. Видимо, прямо-таки Панкратьев скачал с интернета телефильм да хвастается теперь. Зачем вот?…

— Слушай, хотя однако сие всё философия. Мир минуя слов, равно Хранитель города… У тебя сюжет лакомиться какой-то? А где-то — это, скорее, книжка. С размышлениями там. Может, твоя милость писатель?

— Нет, экой я, для чёрту, писатель. Я картинку вижу, понимаешь? Словами в отдельности малограмотный могу, малограмотный выходит. А сюжет есть. Но ещё пока… Пока кто в отсутствии , пишущий эти строки тебе позднее расскажу. Мне главное, понимаешь, что-то кругом . Выстроить мир. Чтобы поверили на него, понимаешь? Чтобы настоящий. Но другой, отнюдь не этот.

— Вот оно что. Значит, таковой мiровая тебя отнюдь не устраивает?

— Нет, почему… Не на этом дело. Хотя знамо малограмотный устраивает, да. Тебя, позволяется подумать, устраивает. Но контия который-нибудь есть. Просто ми тянет разобраться во этом мире вследствие другой. Понимаешь, нет?

.. А круг кругом был, на общем, беда аж ничего. С оторванными досками заборов, со рекой, несущей последние островки льда, вместе с кустиками прошлогодней травы. Весь забелен солнцем равно обещанием тепла. И аж Панкратьев, когда-никогда некто щурится сверху солнышко — безграмотный экой быстро равным образом страшилка.

— Слушай, Панкрат. А благодаря тому твоя милость такой? В школе. Сидишь затем во углу, прикидываешься идиотом. Зачем? Ты но умный, правда. С тобой интересно.( Панкратьев сощурился ещё лишше равным образом смотрел напрямую держи солнце). Зачем твоя милость строишь с себя дурака?

— Никого автор этих строк малограмотный строю, — ответил он. — Я без затей смотрю. Я наблюдатель, понимаешь? Я никак не ведь воеже умный. Я попросту смотрю. Учусь смотреть, слушать. Я хочу… Ну, атасник полагается оказываться незаметным. Пока. Пусть Федотов умничает, зажигает там. Интернетными своими шуточками, чтобы себе. За умного сойдёт. А ми никак не надо, понимаешь? Я самостоятельно оборона себя знаю.

А во всяком случае да правда, правда. Егуня Федотов только лишь да делает, что-то острит. И да, сие согласно правилам неграмотный своё, а всё из… Я а самоё половину изо того, ась? возлюбленный говорит, видела «вконтакте», равным образом всё в одинаковой мере Жора наверное ми неглупым. Казался. Раньше. Чёрт бы из ним, Федотовым. Смешно некто сегодняшний день оборона шапку сказал, самовластно придумал. Молодец. Надо было посмеялся со всеми, согласен равным образом всё.

— А ещё, знаешь, ваш покорный слуга придумал что. Ну, сие поскорее мультик, позволено нарисовать. На микрофильм неграмотный тянет, у меня сюжета заново нет, без труда картинка. Город, старинный. Средневековый. С лестницами, узкими кривыми улицами, булыжной мостовой. Город вроде город, только лишь на нём — стена. Высокая. И что-нибудь ради стеной — миздрюшка никак не знает. Вроде бы… Вроде бы, следовать стеной живут монахи. Но миздрюшка их отнюдь не видел. Просто легенда.

И ещё — во стене питаться такая комната… Туда позволяется зайти. И немного погодя — окошко. Окошко туда, вслед за стену. Тёмное — осмотреть нельзя. Но позволяется решать тама руку. И там… Вот, монахи , которые дальше живут. Они возьмут тебя из-за руку. Просто возьмут после руку, равным образом всё. Говорить из ними нельзя. И неизвестно, монахи они либо — либо что. Просто весь знают — неравно тебе плохо. Или наоборот, хорошо. В общем, когда тебе нужен засранец рядом, уделить чем-то, а ни одной живой души нет. Ты можешь подойти для стене, просунуть руку на окошко. И со временем склифосовский другая рука. Тебе ответят.

Я приёмом представила это, ужас хорошо. Город, стену. Окошко. И наравне аз многогрешный похожу равно кладу руку. Вообще безграмотный знаю — нужно ми это? Чтобы чужестранный какой- в таком случае схимник брал меня после руку? Другой, невидимый, безвестный ми человек.

— Догадалась, нет? — спросил он. Такой независимый, толковый такого типа шлёпает. Руки во карманах.

— До чего? — безвыгодный поняла я.

— А, значит, нет. Там, со новый стороны вышел никаких монахов. Там таковой а город. И человек беспричинно а приходят ко стене, просовывают руку во окошко…Поняла, нет?

Ух ты. Поняла, да.

— А по образу тогда… Как позднее они зараз приходят? Ну, отчего совпадает всегда?

Он усмехнулся, загадочно так. А позже сказал:

— Неужели непонятно. Там издревле колонна стоит. С обоих сторон.

Надо же. Надо же, почто у него на голове.

Он нечаянно зашагал быстрее. Будто хотел убежать. Сморозил в некоторой степени такое, что до чём невыгодный хотел говорить, равно рванул.

Я инда подумала — неужли равным образом пусть. Пусть бросьте круглым счетом вот так штука оборвётся разговор. Но впереди горел красным светофор, равно Панкратьев остановился, подождал меня. Хотя машин безграмотный было. Он вытащил руку с кармана, равным образом мы испугалась, что-то дьявол возьмёт меня вслед руку. Но симпатия не мудрствуя лукаво почесал нос. А затем сказал, малограмотный оглядываясь, знал, что-нибудь моя особа около стою:

— Знаешь, ещё во этом мире, идеже молчат. У меня был ещё подобный вариант… Люди далеко не передают побратим другу информацию. Вербально. ( ух ты, вербально. Похоже, перестал пересчитывать меня дурой всё-таки). Но им охота всё-таки чувства передавать, эмоции. Без сего как-то… Как-то они недолюди. Вот. И ваш покорнейший слуга подумал — музыка. Нет речи, слов; так у человека, скажем, не без; на вывеску флейта. И возлюбленный идет ко другому равно играет. Играет ему то, в чем дело? дозволено бы сказать. Свою просвет играет либо злость. Ведь позволено а да злость, правда?… Представляешь экой город. Такой мир. Представляешь, Сенька?

Я молчала. Чёрт, в духе сие всё у него помещается на голове. Все сии его города. Может, возлюбленный прямо вычитал сие всё?.. Не может быть, воеже Панкратьев… Хотя аюшки? — Панкратьев. Видно же. Видно, какие умные глаза. Какой тип огромный. Это мы равным образом правду бестолочь, что такое? неграмотный разглядела раньше.

— Я пробовал учится, — продолжал он. — Пианино пробовал, после гитара… И безвыгодный смог, щупальцы во эти, ноты.. Ужас. Не туман я, дурак, наверное. Понимаешь — слышу, а пальцами сымпровизировать безграмотный могу. Я бы хотел своё играть. Я чужое безвыгодный хочу. Вот бы программку такую на телефон. Чтобы музыку.. Ну, безграмотный знаю. Чтобы то, почто во голове, зазвучало.

— Прямо изо мозга, зачем ли?

— Ну, безвыгодный знаю. Или всё-таки научится… Другие но могут! Вот ты, например. ась? я, дурее тебя, ась? ли?

— Нет, — засмеялась я, — похоже, малограмотный глупее. Но равно безвыгодный поумнее сильно, твоя милость после этого малограмотный воображай особо.

Вообще сие было враньё. Он усильно умнее. Но ужак очень, правда, стал воображать.

— Поехали во Москву, — сказал дьявол вдруг.

— Что, напрямую сейчас?…

— Ну а что. Смотри, автор сих строк еще в станцию пришли.

— Какую станцию?… Вокзал а далеко.

— На следующую, балда. Вообще города никак не знаешь своего.

Я беспричинно поняла, аюшки? некто всерьёз.

— Нет, Панкрат. Ты что! Мне до хаты надо…

— А, извини. Я забыл.

— Понимаешь… Это твоя милость отпускная птица. А ми заниматься. (Только бы дьявол неграмотный подумал, сколько моя персона по поводу родителей!)

— Заниматься? А, нате виолончели?

— Конечно.

— Каждый день, да?

— Ну да. Часа по части хорошо выходит.

— Сколько?!! Обалдеть. Ну твоя милость вообще… Каждый-каждый?

— Ну да… А в духе ещё?…

— Ну, в этом случае поехали на второй день. Ты но до тех пор ездила. Поехали, а? Позанимаешься после этого со Марком своим…

— Нет, Панкрат. Понимаешь… Понимаешь, мне, наверное, хлеще безвыгодный нужно ко нему ездить.

— А, — сказал он. — Ясно. Я-то думал… Я думал, равно действительно учитель. Значит… Поссорились не без; ним, да?

— Да нет, Панкрат, нет. Другое. Не поссорились.

Как гляди сие объяснить, если бы моя персона равно хозяйка безграмотный понимаю?… Как моя особа приехала для нему другой раз. Ждала общий месяц, в чем дело? вот, приеду. И думала, ась? наша сестра вновь будем ударяться двум часа, а далее Марек короче править меня за Москве… Но ему было некогда. Было видно, в чем дело? некогда, хотя бы да мы не без; тобой ну в чем дело? ж заранее! Нет, дьявол недурно занимался. Слушал, говорил важное. Но возле этом безграмотный выпускал телефона с рук, кому-то писал. И пишущий эти строки чувствовала, ась? ему далеко не впредь до меня. Ну равно после симпатия спросил — как-никак будешь?… Я сказала — нет. И ушла. И двум часа мёрзла в улице, ждала Даню. Что видишь теперь. Если не без; тобой занимаются с вежливости. Зачем тогда?

— Понимаешь, безграмотный хочу ему надоедать. Хватит. Он равным образом что-то около со мной счета возился…

Сейчас Панкратьев скажет: так точно брось, ерунда. Мало ли что такое? у него затем было важное во оный день! Позвони хотя бы бы, выясни, аюшки? равно как.

Но некто ни плошки такого невыгодный стал говорить.

Я лишь теперь заметила, что-то ты да я идём обратно, на город. Видимо, сделали круг, а пишущий эти строки да невыгодный заметила, как.

— Знаешь, — сказала мы ему. — Я подчас думаю — дьявол вот? Виолончель сия ми — зачем? Все сыны Земли на правах люди… Брошу, наверное.

— Совсем?

— Совсем.

Мне снег получай голову да прежде ужаса захотелось бросить. Чтобы видишь что-то около — раз! — да покатить на Москву, несложно так. Вон , из Панкратьевым этим, например. Или одной. Совсем. Или прямо-таки ходить, видишь приблизительно шествовать согласно своему городу, да узнать, наконец, который он. А так всё сверху бегу… Или читать. Или … Да недостаточно ли что! Вот продемонстрировать только, который во жизни освободится фошка часа. Каждый день!

— Ты сие зря, Сень, — сказал нечаянно Панкратьев. — Не моё, конечно, дело, но… Понимаешь, во тебе всего только равным образом кушать — маком твоя. А вне музыки — что? Кто смотри твоя милость кроме музыки. Просто Сенька, ну, симпатичная. Есть равно посимпатичнее ещё. Правда, по мнению физике сечёшь, по мнению математике там. Но сие никак не то, твоя милость неграмотный одна такая. Я бы равным образом неграмотный посмотрел получи и распишись тебя, понимаешь, ежели бы невыгодный музыка. У тебя ремесло есть. И твоя милость его делаешь подросток как. Да, супер, моя персона слышал. Поэтому твоя милость не чета всех.

— Слышал…?

— Да. На улице слышно, в качестве кого твоя милость занимаешься. Я часом хожу равно слушаю специально. Ну да, да! … Нет, соврал сейчас. Специально нет, отнюдь не ходил, неумышленно слышал. Но всё равно. Очень подходяще твоя милость играешь, Сонька Арсеньева. Не бросай.

Я отнюдь не знала, который ему ответить. Ну правда, что такое? здесь ответишь?

Неожиданно оказалось, зачем наша сестра пришли ко моему дому. Значит, равно что правда знает, идеже аз многогрешный живу. И парадная муж знает.

— Ну, пока, — сказал дьявол вдруг. — Спасибо вообще.

И, далеко не обернувшись, помчался дальше. Ну да скорость, хоть пишущий эти строки устала столько ходить.

Я пришла домой, хорошо, ни одной души нет. Не полагается никому объяснять, несравненно ваш покорный слуга пропала. Записка через мамы: позвони Капитолине, обязательно!

Ну да, позвоню. Потом.

Я открыла возьми планшете страничку нашего класса. Оказалось, его зовут Дима. Точно, автор так-таки знала раньше. Димка Панкратьев.

Как было не без; ним здорово. Наверное, приближенно более отнюдь не будет.

…И точно, беспричинно значительнее далеко не было. На нижеуказанный дата возлюбленный прямо кивнул мне, неужели да ваш покорный слуга ему. И всё, спирт уткнулся на личный телефон. Потом до безумия отвечал держи алгебре, мычал чего-то, да ми было невозможно как не стыдно вслед него. Ну по образу не возбраняется являться таким тупым! Ведь Панкратьев же, начинай как!

Дальше всё было, как бы равным образом раньше. Мы ни разу безграмотный вспоминали, равно как перед весенним солнцем прочесали вдвоём целый город. Только мы безраздельно раз в год по обещанию увидела, что-нибудь симпатия снимает. Снимает нас держи телефон, со своей последней парты. И симпатия заметил, сколько моя особа вижу. И приложил средний для губам — тсс! И подмигнул, заговорщически так.

А попозже возлюбленный исчез. То ли перешёл на другую школу, ведь ли нимало переехал. Не знаю куда, далеко не у кого спросить. Ведь из ним сам черт безграмотный дружил.

Но пишущий эти строки надеюсь, зачем когда-нибудь моя персона услышу относительно нём, в отношении Димке Панкратьеве. Мы всегда услышим. Когда спирт снимет своё кино.

Дублин равно серам

 

 

«Если бы автор этих строк жил на этом городе, в таком случае меня звали бы Стюарт. И ваш покорный слуга бы знал, идеже после этого море».

Аркашка бурно шагал до незнакомой улице, натянув капюшон. Ветер. И почитай дождь. Говорят, здесь во всякое время круглым счетом — сиречь дождь, сиречь почти. Тут, на Дублине. Всё на голове малограмотный укладывается — Дублин, Ирландия. И он, Аркашка, сверху самом деле здесь. И спешно некто увидит море.

Сначала всё было прямо — смотри река. Она течёт ко морю. Мокрая набережная, железные причальные кольца. Нужно топать по-под реки, мимо большого белого моста, похожего в арфу, мимо домов изо бурого кирпича. Надо же, что незанято получай улицах.

Чёрт, холодно. Не хватало ещё углубленно заболеть.

Все шагом марш держи экскурсию, а спирт — нет. Сказал — плохо себя чувствует, глотка болит. Вот круглым счетом постоянно — раньше соврёшь, а дальше сбывается.

Оле-Оле долготно боялась сохранять его одного на отеле. А разве температура? А, может, врача вызвать? А…А нечаянно тебе гаже станет? А…

— Да ваша милость безвыгодный волнуйтесь, Ольгуха Олеговна , — сказал Аркашка, — всё во порядке, автор без труда полежу. Чай буду пить, ми Ким дерево принёс. А позднее трудиться буду. Жалко, конечно, в чем дело? экскурсия… Но ми промышлять надо, равным образом пасть болит. Ну, ваша сестра ми позднее всё расскажете.

Оле-Оле предисловий догадалась:

— А твоя милость никуда малограмотный пойдёшь? Только неграмотный вздумай! Из отеля ни ногой!

— Куда но автор этих строк пойду? — испугался Аркашка да радикально натурального закашлялся.

…Поверили. Ушли держи свою экскурсию. Собор смотреть, равным образом снова единодержавно собор. И ещё один. Тут работал Джонатан Свифт, а тутовник состоялась показ оратории Генделя. Готика-разготика. И Тринити-колледж. Это вместе интересно. Наверное, очень. Но на этом месте а ещё убирать море.

Аркашка скачал карту города на радиотелефон (его научил Кимыч), натянул убор равно пошёл подыскивать море.

«Да, коли бы меня звали Стюарт. Я бы знал здесь отдельный камень. Я бы первый попавшийся с утра до ночи ходил для морю. Ну, наверное, далеко не каждый, безграмотный успеешь, да тут, похоже, да сермяга далеко. Но всё равно. Море.»

Ему даже если нравилась такая погода. На мокрых плитках набережной отражались фонари. Вообще способный чем-то для Петербург, Аркашка ездил некогда со папой, нате экскурсию, они о ту пору также сбежали от всех равно форвард получай море. Ну, немного погодя бухта просто, да также море…

Стоп. Набережная упёрлась на забор. И метка ещё, перечёркнутый человечек. Как бы сие обойти?

Аркашка шёл быстро, около далеко не глядючи сообразно сторонам. То глотать некто старался всё замечать, так так, малограмотный смотреть во все глаза специально. Ему малограмотный желательно выглядеть, равно как турист. И симпатия малограмотный взял из на вывеску ни фотоаппарат, ни бумажную карту. Его хоть приняли следовать аборигена какие-то японцы, спросили отчего-то нате английском. Слова, слыхать бы, знакомые, же Аркашка растерялся равным образом несложно помотал головой — доунт андестенд.

И помчался дальше, дальше. Какой-то канал, понтон вследствие него. И ещё один. И ещё.

Вообще хорошо, рано или поздно во городе целый ряд воды. Надо же, после этого требуется перемещаться в области каким-то деревянным мосткам, похоже, разводные даже, их поднимают, так чтобы лодки проходили. Какие-то ржавые механизмы, Аркашка щёлкнул их нате телефон. О, шлюзы, необходимо же. А ведь, равным образом середина недалеко.

Какой-то рыбацкий квартал. Узкие-узкие домики,в одно окно, прижались доброжелатель ко другу. Наверное тут, получи острове, никак не таково бог не обидел места, того да домики такие. Вообще человеку безвыгодный нужен большенный дом. Если бы его звали Стюарт, возлюбленный жил бы здесь, на таком домике, на семье рыбака. Ходил бы во школу, а задним числом уроков — для морю. Не было бы неважнецкий музыки, никакого оркестра, прямо-таки воздух. И книжки. А может, равно книжек отнюдь не надо. Просто видишь в такой мере ходить, да всё.

… Какой покойный район, нисколько отсутствует туристов. Дома-дома, улицы… Просто жизнь, безвыездно свои. Только безграмотный весть понятно, куда-нибудь всё-таки идти. Аркашка достал телефон, попытался просечь согласно карте. Ага, по правилам идёт… Или нет? Ну, ладно. Море но там, сие равно беспричинно понятно.

Он вышел ко ещё одному каналу. Прямо повдоль берега — трасса, шумят машины; зато получи воде — старшие суда. Ну,не нисколько океанские лайнеры, хотя всё непропорционально — видно, аюшки? уж почитай море. Улица какая-то игрушечная, крошечные домики, размером из гараж. Дверь-окошко, дверь-окошко. Зато двери красивые, неравные все. Ирландцы любят приманка двери. Красят их на эффектный цвет, вставляют витражи.

А во каждом окошке — четвертушка жизнь. То очищать само время занавешено, комнаты никак не видно; так во что-то бы ведь ни стало вещь лежит сверху подоконнике — кукла, швейная машинка. Деревянная длинная фишка с Африки. Как лицо в домашних условиях , его лицо. Но чаще общей сложности получай окне — манекенщица корабля.

Правильно, безвыездно тута связаны со морем — рыбаки, моряки. Портовые рабочие.

Пахнет морем. Совсем близко. В окошке, недалеко вместе с моделью фрегата, отразился снег нате голову большой лайнер, четырёхэтажный. Аркашка повернул голову, увидел его сверху реке, белоснежный. Надо же, настоящий. Просто от отойди — таковой огромный.

Хочется туда, ближе для воде, однако механизмы несутся, безграмотный перебежишь. Наверное, сие еще загородная трасса, во городе приближенно отнюдь не гоняют.

Аркашка идёт, щипанцы на карманы.

Вон там? Кажется, какой-то переход…

Он к лицу ближе , да внезапно видит впереди знакомое здание-бочку да снег мост-арфу. Вот чёрт. Это паршивый отнюдь не канал, а та но самая река, равным образом некто возвращается до ней назад, на город! Как его круглым счетом закружило? Вот а дурак! Шёл на обратную сторону! Теперь придётся обратно топать… Зато — сейчас знакомая улица, те но домики, равно корабли во окнах кажутся родными. Вообще странно. Вот так, одному, на чужом городе, во иностранный стране…

Море, море. Ведь отнюдь близко! …Но его малограмотный видно. Видно какие-то белые здания, порт. Указатель к машин: держи перевоз — сюда. Наверное, сверху машине туточки отнюдь недалече вплоть до моря. А пешком.. Тротуары чего-то малограмотный предусмотрены.

Странно. Что, во этом городе миздрюшка безграмотный ходит для море? Нет набережной. Что они тут, абсолютно невыгодный смотрят получай корабли?!

Аркашка вспомнил насчет карту, достал телефон. Видел оплетание улиц, да деньги малограмотный был в силах понять, идеже а спирт находится. Не определялось. Спросить?… Ну что-нибудь спирт спросит — идеже туточки у вам море? Неловко как-то. И так-таки ясно, где! Там! Но тама едут машины, огромные фуры спешат получи и распишись паром, а обычному пешеходному человеку ни за почто на свете никак не попасть.

Может, домой? Где вот, интересно, отель. А тогда наши придут от экскурсии скоро… Ну, часа один из половиной ещё есть. Успею. А так глупо. Быть около вместе с морем да сдаться.

Домики, маленькие домики. И колея всё эпоха уводит во другую сторону.

Пару однова Аркашка пробовал влезть после кусты, так всё эквивалентно утыкался во забор.

Чёрт. Велосипед бы! С велосипедом быстрее. Вот Кимычу хорошо, ему поуже 08; Аркашке давно сего ещё фошка возраст жить. Так вот, Ким брал двухколесная машина напрокат, алый такой, катался сообразно городу, вечером; а Аркашке малограмотный дали, несмотря на то у него равным образом вид был.

Правда, далее всё так же Киму влетело, на худой конец возлюбленный равно взрослый: «Мы следовать тебя отвечаем! А снег бери голову кое-что приключилось бы? Тут а правостороннее движение! Это ещё повезло, зачем всё обошлось!»

Вот равным образом ему влетит таково же, а ведь равным образом побольше. Вообще Аркашку вдалеке занесло. Похоже, а именно невыгодный круглым счетом следует было идти, да далеко не архи понятно, что выбираться. Странный город. То очищать починок ранее кончился, это, скорее, пригород. Как а приблизительно — во городе в отлучке моря?!

Пахнет морем. Чайки кричат. А моря нет.

Аркашка на обычный единожды понял, сколько дьявол идёт неграмотный для морю, а повдоль него. А на нужную сторону отнюдь не пройти, трасса, вышел перехода. И от пирушка стороны — заборы равно стены. Всё дальше. А ещё все же инверсионный путь… Похоже, возлюбленный неграмотный успеет. Придут вместе с экскурсии, засекут, в чем дело? его нет. Но сие потом. А без дальних разговоров шоссе заново его уводит бог знает куда на глубину, во жильё. А охота — бери берег.

А сейчас… неотложно маленькие домики, из маленькими садиками. Такое игрушечное всё. И какой-то проход…. Пролаз. Сетка-рабица. Надо же, вроде у нас получи и распишись даче.

Аркашка продрался путем дыру во заборе равным образом увидел море. Вдруг.

Оно было бог далеко, а сделано ни ложки невыгодный мешало смотреть. Вот равным образом переход, светофор; спирт перебежал с дороги получи жёлтый равным образом увидел замоченный песок, много, бесчисленно песка, маленькие лужицы,в них ракушки да камешки. А водичка была далеко. Надо же, какой-нибудь авторитетный отлив.

По песку бегали дети, равным образом весёлый чернокожий хлопец со собакой. Он бросал ей палку, да барбос носилась согласно этому бескрайнему полю мокрого песка, размахивая ушами. У самой набережной стояла табличка. Аркашка понял тутовник одно слово: опасно. Что опасно? Неужели ради этой табличкой — опасность? То питаться множество в период прилива приходит сюда? Правильно симпатия понял иначе нет; полагается всё а бить английский.

Море. Оно приходит — когда? Ночью? Прямо вишь сюда, идеже неотложно Аркашкины ноги?!

И во сии лужицы, они — что? Да?…тоже… Море?

Аркашка шёл, шёл вперёд, ко воде. Шёл по части открывшемуся дну. Там, впереди, стояли держи рейде огромные суда. Вот интересно, наравне это? Стоять получи и распишись рейде. Жить во море.

К чёрту бы скрипку эту. Сбежать во Нахимовское. Просто сбежать. Ведь без дальних разговоров — сбежал же. Это невыгодный страшно, даже если равно ранее понятно, что-то симпатия невыгодный успеет. Обратно — далеко не успеет, засекут. Будут орать, да. Ну да что. Как-то следовательно всё равно. Наверное, да на Нахимовское полноте неграмотный страшно. Сбежать, равно всё. И рычаги будут положительно другие. Мозоли получи и распишись ладонях, а никак не получи подушечках пальцев, как бы сейчас. Аркашка начал чуять такую силу во руках, во плечах, прямо во этом году. Не чтобы скрипки сила, пользу кого другого. Он пелена бы сие — толстые канаты, да метель сбивает со ног, да брезентом сообразно лицу. Устоял бы.

Кроссовки, полные воды. Дальше двигаться трудно, хлюпает подина ногами песок. Но не делать что-л. далеко не поймёшь — лавина это, или — или ещё нет. Аркашке казалось — должны бытовать волны, ряд прибоя, дьявол ни почти каким видом невыгодный думал, который сие хорэ круглым счетом — непонятно, идеже начинается море. Какое-то блато водорослей…

Он остановился. Все, опосля перевелся смысла, ей-ей да далеко не нужно. Вот оно, твоё море, Аркашка. Вот к чему твоя милость сбежал изо отеля, наврал Оле-Оле, да ещё неизвестно, что-то тебе вслед сие будет. Может, по отношению ко всему лишше ни в жизнь малограмотный возьмут получай гастроли. А ведь равным образом ни сверху каплю выгонят изо оркестра для чёрту. Ну да что?… Ты доволен, балда, твоя милость сего хотел!?

… Да, этого. Чтобы где-то здорово несло водорослями. Чтобы мокрые ноги. Чтобы отчаянно текло изо носа, равным образом вихрь беспрестанно срывал капюшон. Чтобы маяк, равным образом с целью чайки.

Руки этак замёрзли, зачем сосиски далеко не разгибались. Чёрт, а во всяком случае выступать ещё сегодня, ещё играть. Аркашка посмотрел для пора — да. Как бы затем ни было, а возьми согласие припоздать нельзя. Аркашка через силу взрослый, дабы оставить ради концерт. Занимался во вкусе псих, равным образом его выбрали солистом в целях этой поездки. Но возлюбленный не без; самого основные положения думал, который им покажут море, а последняя стержень в колеснице инда никак не заикнулся об этом! А так-таки Аркашка ещё под своей смоковницей смотрел в карту, да видел — Дублин находится в берегу. На море.

Он опять-таки неграмотный думал сбегать. Он весь бог переживал относительно концерте, на правах пройдёт. И вообще, что шелковица всё. За границей, основной раз! Всё увлекательно же. И парень, какой их встречал во гостинице, экий длинноволосый, из хвостом. У него получай бейджике в качестве кого единовременно было написано — Стюарт. С ним ужас счета говорил Ким, некто здорово знает английский. И Аркашка попросил перевести, вызвать — нет-нет да и их повезут сверху море?… Стюарт удивился, переспросил — вас любите природу?… Тогда не чета полететь возьми автобусе; поодаль ради город. Да, после куда красиво.

Ну, зачем сие такое — сверху автобусе. Уже понятно, аюшки? неграмотный успеют, сколько сего невыгодный будет. А фактически запрещается так. Невозможно. Невозможно! Быть возле из морем равно далеко не увидеть.

Он опустил руку во лужицу. И что-то около заледеневшие щипанцы абсолютно свело. Загрёб камешки, ракушки совокупно от песком, засыпал на карман. Как но холодно, гляди но чёрт, дубак как.

Надо топать назад. Он успеет. Главное — неграмотный заблудиться. Хорошо, в чем дело? принимать светофон — его хватятся равно за единый вздох позвонят. И придётся несколько врать. Или безвыгодный врать. Главное, успокоить, который от ним всё во порядке, равным образом нате выступление дьявол успеет, неграмотный подведёт.

Что бы такое придумать, сколько бы придумать… Всё в одинаковой мере будут орать, хотя малограмотный убьют же…

Аркашка вытащил ноги, крассы ранее затянуло во хоть выжимай песок. Всё-таки зачерпнул воды.

Чёрт, не выделяя частностей безграмотный чувствуются пальцы. Он сунул мокрую руку получай шею, ради воротник. Ким где-то научил его ругать щипанцы хуй концертом. Пальцы оходят потихоньку, возвращается чувствительность; правда, шее жуть вроде холодно. Да, устроит спирт им днесь выступление Мендельсона. Точно выгонят.

Аркашка оглянулся свежий раз. Вдохнул равно закрыл глаза.

«Я бы хотел остаться в этом месте жить. Просто двигаться сюда, для этому морю. И всё.»

***

…Стюарт бегло шёл до дороге, натянув капюшон. Хорошо, сколько дождь. Это лучше. Чего смотри ему было тогда нужно, а дьявол невыгодный видел получи и распишись этом море, весь круг праздник ходит сюда, по образу псих. Ведь знал, что такое? отнюдь не успеет, так всё в одинаковой степени понесло бери данный неестественный берег. Вечером они идут не без; классом держи какой-то концерт, приехали ребята изо далёкой страны, России. Какие-то музыканты. А вообще, наверное, сие отсюда поподробней — оркестр; ездят по мнению разным городам… Играют почему-то там. Совсем другая жизнь. В программке написано: концертмейстер — довольно пространный Калина.

Если бы ваш покорнейший слуга жил во этой далёкой северной стране, моя персона бы в свою очередь играл держи скрипке. И меня звали бы эдак странно, Аркаша Калина. Играл бы настоящее вечер Мендельсона, со оркестром…»

***

— Ми-соль-соль-соль, фа-ми-си! — «Весна» Вивальди, сие таксофон где-то звонит, Оле-Оле.

Ответить или — или нет? Вот Стюарту ни ради что такое? бы неграмотный позвонила какая-то Оле-Оле.

Ты форменный шизофреник, Аркашка. Она волнуется, симпатия но хорошая, вообще. Она отнюдь не виновата, сколько твоя милость одновременно превратился на какого-то Стюарта.

Нет, малограмотный буду отвечать. Лучше просто-напросто смс.

» неграмотный волнуйтесь спешно приду всё ок»

И безграмотный читать, сколько напишут на ответ.

***

… Опять Стюарт. Он знает на этом месте любой камень, кажинный дом. Вот тогда возьми кирпиче нацарапано отчего-то по-китайски. Сколько парение симпатия хочет выяснить, что такое? сие вслед иероглиф, равным образом всякий однажды забывает. И каждую лужу некто знает. Их тута полно, луж. И дьявол знает, по части какой-нибудь стороне улицы отличается как небо ото земли идти.

И корабли. Стюарт выучил их, узнаёт соответственно голосу, согласно гудку.

Он меряет шагами город. В разных направлениях. Скоро малограмотный останется улиц, которых бы дьявол малограмотный прошёл, ото основные принципы поперед конца, видишь этими подошвами. Но как-то возлюбленный уедет отсюда. Выучит назубок вполне город, да уедет. Увезёт его не без; собой, в середке своей головы. Или во животе. Далеко, далеко. На корабле. Где-то вдалеке убирать большая земля, да кое-кто города. А Стюарт всю житьё провёл для этом острове. Но когда-нибудь спирт уедет. Свалит отсюда. И…

***

… Какой, ко лешему, Стюарт. Вот дурацкая замашка приспособлять получай себя чужую жизнь. Может, сие болезнь? Может, он, Аркашка, да что правда шизофреник. Хоть бы выигрыш какая-то была ото этого. Вот интересно, вечером, возьми концерте, попробуй-ка представить, почто твоя милость — далеко не Аркашка Калина, а Ойстрах, Дава Фёдорович, значительный скрипач. И твоя милость сыграл на жизни тысячи концертов. И всё так же ноне занимался. А безграмотный болтался соответственно городу во поисках моря.

Надо попробовать. Ойстрах. Аркашка слышал запись, во вкусе симпатия играет исполнение Мендельсона. Нет. Ойстрах бы равным образом пошёл выслеживать море.

Как жалко, что такое? век одна. Так хочется, дай тебе много. Ну, хотя бы бы две. Нахимовское равно Мендельсон. Совершенно непонятно, сколько со сим делать.

.. Да всё понятно, для самом деле. Только бы выпить чашу клекот Оле-Оле. В крайнем случае, скажу — будете орать, делать ход безвыгодный буду. Нет, вовеки дьявол такого малограмотный скажет. И вообще, возлюбленная хорошая же. Болеет вслед Барселону… Ким её ради сие любит, дьявол в свою очередь следовать Барсу, а Аркашка не вдаваясь в подробности отнюдь не смотрит футбол.

Ну, поорёт да перестанет. Дома-дома, крыши-двери. Город, такое плотное смак города. Опять накрапывает мощнее пошёл. Чёрт, опять, кажется, неграмотный туда. Открыл телефон, нашёл карту. А, вот. Наверное, тридцать минут ещё пилить. Пропустит обед. Может, Кимыч догадается который осмыслить в целях него? Ну, для репетицию успеет зато. Не убьют же?… Блин, вишь мурашки по коже ползают получается вдруг. А разве накатиться безграмотный дадут? Тоже. Могут же. Как гирло болит, гляди но зараза.

***

Он проплутал ещё часа полтора. Телефон на первых порах разрывался, далее сел. Но Аркашка ранее вышел ко реке, да видел белый-мост арфу, примерно да далеко, да понятно, гораздо идти.

Не короче никакого Нахимовского. Слабо ему во в такой мере удариться в бега с этой, поуже складывающейся жизни. Будет скрипка. Если малограмотный выгонят. Или?…

Ледяные руки. Пальцы-деревяшки. Но надо, нужно играть. Хорошо представлять причём. Музыка но никак не виновата. Не прости великодушно ни во чём.

***

… В новый пора придумал да сказал им вишь что: гортань прошло, стало быть обидно, что такое? они там, получи экскурсии, возлюбленный пошёл их выпивать равно заблудился.

Удачно сошло, думал, короче хуже. Успел равно сверху репетицию, равным образом сверху концерт. Непонятно, вроде играл, околесица малограмотный помнит. Сыграл равно сыграл. Вырубило мозг. Надо позднее отметка послушать; или — или скорее безграмотный слушать.

А вечером, позже всего, Ким, оптимальный друг, старший друг Ким спросил — твоя милость идеже был, держи самом деле? А?…

И Аркашка предисловий ответил:

— Понимаешь… Если бы мы жил на этом городе, меня звали бы Стюарт. И автор знал бы, идеже тогда море.

Он сунул руку во карман, равным образом достал грязные ракушки, поголовно мешок на песке. Они нелюбезно пахли морем.

— А, — сказал Ким. — вона что… А автор всё думал — зачем твоя милость играл приближенно круто.

— Чего? — переспросил Аркашка. — Издеваешься, что такое? ли? До чёрта но лажи было!

— Ну, да… Октавы ни одной жизненный отнюдь не вышло, равно вообще, числа технической грязи. Но сие без затей волнение, неграмотный так-то равным образом важно. Ты весть прекрасно играл. Не легко ноты. Ты однова вырос, Калиныч, вслед за сам по мнению себе день. Как как бы у тебя ась? внутри. Ну, вот. Море, например. Теперь моя особа понял. Я видишь думаю… Первый раз в год по обещанию думаю, что, может, твоя милость в действительности станешь беда крутым, равным образом пишущий эти строки буду величаться знакомством…

— Издеваешься всё, — сказал Аркашка. Хотя знал, что такое? — нет. Ким малограмотный стал бы круглым счетом шутить. — И вообще. Я, может, во Нахимовское пойду. Я ещё невыгодный решил.

Пространственный неразумность

 

Я шёл при помощи парк, поелику что такое? снег. Когда сало идёт, чисто таково тихо, равно эпизодически жарко что-то около — во маршрутку малограмотный хочется. Фонари горят, новые — а поуже что-л. делает у нас во парке поставили — равным образом пороша валит равным образом валит, лично изо них, с фонарей. Откуда столько снега, заметает да заметает круглый мир. Там-парам, пам, па-пам — на голове крутится музыка, кругом одной ноты. Мотив повторяется, хотя сбивается ритм, да заметает, заметает…

Я шёл равным образом смотрел, что снежище ложится подина ноги, на правах появляются чужие остатки да моментально исчезают. Красиво. А головы неграмотный взвить — белые мухи летит из первых рук на лицо, неудобно.

Парк кончился, во да переход. Я поднял ставни равно глядишь увидел, сколько аз многогрешный всецело на другом месте. Дома никак не те, у нас таких нет.

Мелодия во голове оборвалась. Вот но чёрт, опять. У вы случается такое, нет? Идёшь-идёшь, чаятельно всё обычно. И одновременно — бац! — ничуть никак не то!

Папа потребно мной смеётся, говорит: сие называется зрительный кретинизм. Он-то спокон века знает, идеже восток, а идеже север. Прямо компас на голове. А у меня неутомимо сбиваются настройки. Кажется, попервоначалу одно, а впоследствии — хлоп! Кажется, меня увело чрезвычайно вправо… Новые дорожки во этом парке, хоть твоя милость ась? хочешь отнюдь не привыкну. Но на дому такие огромные, тёмные, чей они здесь? Совсем другое нужно быть…

Бред какой-то. Я иду по ограды парка, спозаранку или — или после драки кулаками не машут выйду ко своему переходу. Не беспрерывный но он, возьми самом деле , настоящий парк. Иду, да снежище во лицо. Вот равно как беспричинно — идёшь во одну сторону, симпатия на лицо; вспять — симпатия паки во лицо! Кружит зазимок этот, что тайфун. Вообще нуль малограмотный понимаю.

А!

Остановка. От которой автор шёл со самого начала. Бам! Аккорд, примерно ладонью сообразно клавишам.

Мир поворачивается, как бы киноискусство планшета, делает пол-оборота — хлоп! — равным образом встаёт получай место. И всё, аюшки? моя персона думал раньше, практически неправильным. Вот моя особа дурак, целешенький талия сделал. Действительно, ареальный кретин. Там, парам, пам, — сбивается ритм, хотя в настоящий момент поуже моя персона отнюдь не собьюсь. Поднимаю глазищи чрез крупа получай ресницах, чтоб безвыгодный отпустить дорогу.

***

Когда автор был маленький, в таком случае думал, что такое? на хазе ходят. Потому в чем дело? вроде так: идёшь, знакомое место, равным образом сразу — бац! Заблудился. Это судя по всему держи то, в качестве кого важно мелодия, привычная. И внезапно созвучие меняется, аккомпанемент. И та но самая милиция еще чисто абсолютно другое, мажорное по сути минорным, например. И туточки приближенно но — оказывается, сколько по сию пору сии в родных местах стоят невыгодный так, а поперёк. Может, сие такая у меня болезнь, далеко не знаю. Мама говорит — сие прямо ото того, что такое? ваш покорный слуга задумываюсь. Выключаюсь, перехожу на самолётный режим. Все кнопки работают в глубине — не считая отношения со окружающим миром.

Может, сие попросту оттого, что-нибудь у меня всё времена симфоджаз на голове. Иногда зараз несколько, товарищ получи друга накладываются.

Я зашёл домой, бросил во прихожей сумку равно мгновенно во всю мочь во ванную, протирать вместе с песком руки.

— Не мычи, — сказала матерь изо кухни. Неужели симпатия сейчас дома?

— Ты знаешь вообще, кто час?

— Мы вместе с Лёвкой заболтались, — соврал я. Стыдно сказать, сколько автор вторично заблудился.

— Папа звонил, а тебя да

Вот сие жалко, ась? папу прозевал. И на узы его нет, значит, работает. Ну ничего, ещё перезвонит, наверное.

Когда-то батя хотел почитать ми навигатор. Автомобильный. Говорил — однова твоя милость такой, ходи сообразно навигатору! Просто пиши — мета маршрута. И спирт самостоятельно скажет тебе: поверните направо, держитесь левее… Но мамулечка сказала — нет, безграмотный нужно. С навигатором ваш покорный слуга капли отупею, в жизнь не неграмотный научусь опомниться вообще. Правда, у меня ныне на телефоне карточная игра есть, да они далеко не беда помогают. Потому который пишущий эти строки отнюдь не ввек могу понять, по образу гляди каста туз на телефоне связана не без; реальным миром. То есть, конечно, могу понять: вона проспект, видишь перекрёсток — всё ясно! Ну, равным образом иду себе. А далее по сути дела — нисколько невыгодный то.

— Кит! — крикнула мама. — Перестань петь, пожалуйста!

Кит — сие я, такое имя. И ваш покорнейший слуга полностью никак не замечаю, который ваш покорный слуга пою. В голове всё минута крутится музыка, равно автор малограмотный чувствую, почто сие вслух. Вот мама, например, хозяйка не без; с лица постоянно разговаривает. То а самое: думает, что-то насчет себя, а итак — вслух. Чего видишь ей безграмотный нравится моё пение?

— Понимаешь, — туточки но оправдывается мама, — твоя милость важно поёшь. Но у меня в ту же минуту на голове своё, равным образом позывает тишины. Понимаешь?

Я киваю, равно начинаю замечать вслед сим — дабы невыгодный петь. Точнее, аз многогрешный без затей ем макароны вместе с сыром. Это постоянный способ.

Вот странно. Маме возникновение хотеться тишины только лишь во этом году, если наш брат переехали во свою квартиру. Раньше возлюбленная окончательно ровно безграмотный замечала мой пения, верно моя персона равным образом непосредственно безвыгодный замечал. Мы во коммуналке жили. И затем из тишиной было… Как бы сие вас сказать… Ладно, объясню согласно порядку.

Дом у нас был во самом центре. Большой этакий благообразный дом, страной стать — углом. И библиотека наша была как бы однажды угловая, пятиугольная. А вслед за стенкой жил Гордон, с бородой да лохматый, на ухе серьга. И данный Гордон значительнее лишь держи свете любил музыку, самую разную. Он играл нате гитаре, сверху флейте, получай барабанах. У него были специальные резиновые барабаны в целях занятий, хотя всё непропорционально слышно. Он до специальности был что единожды барабанщик, играл на какой-то группе, они на клубах разных выступали. А ещё во его комнате неустанно жили какие-то люди, равным образом ни свет ни заря возьми нашей общей кухне позволено было столкнуться китайца, либо — либо девушку не без; синими волосами, либо — либо ещё кого-то тотально инопланетного нате вид. Они варили кофейло-помойло да улыбались во отклик получай моё «добрутро», время через времени отвечали по-русски, когда получи своём языке. Гордон, правда, много раз исчезал глухо как в танке куда, равным образом в этом случае становилось в новинку тихо. Иногда надолго. Но всё время, если дьявол был дома, автор этих строк сие слышал. Его колонки стояли торчмя у нашей общей стены.

Как-то утречком мамуся поймала его держи кухне, взяла ради руку и, глядючи во глаза, сказала беда тихо:

— Гордон… Ну вам поймите, у меня но микроскопический ребёнок!

— У вас? — удивился Гордон, — простите… Я неграмотный знал… А идеже он?

— Вы с умыслом полагается мной издеваетесь, почто ли? — спросила родимая равно показала глазами получи меня.

— А! Кит, сколько ли? Разве некто маленький? — начистоту удивился Гордон.

— Да, — твёрдо сказала мама. — Достаточно маленький, чтоб на банан часа ночи храпеть на тишине.

— Ой, — сказал Гордон равно улыбнулся виновато. — Правда, во двоечка часа? Мы шумели, да?… У меня часов нет, мы малограмотный заметил…

Вот все в равной степени какой прочий беспричинно скажет — равным образом понятно, что-нибудь врёт. А Гордон — видно, что-то безграмотный врёт. Не знаю, в духе это.

Он ел мамины пельмени ( возлюбленная почасту его подкармливала), равно говорил:

— Аннушка Сергеевна, поймите меня, вам а доктор. Я малограмотный могу помимо музыки совершенно, задыхаюсь, умираю просто!

— Гордон, давай что такое? после неполовозрелый сад! Есть но наушники, на конце концов.

— Я малограмотный могу со гостями во наушниках! Какие у вас, милостивая Сергеевна, пельмени волшебные.

— Гордон!!!

— Ладно, — сказал он, — давайте договоримся так. После двенадцати пишущий эти строки буду выслушивать лишь только Моцарта. Тихонько-тихонько. Это инда полезно, заснуть подина Моцарта.

— После одиннадцати, — сказала мамонька равно вздохнула.

— Хорошо, — против всякого чаяния согласился Гордон. — Только Моцарт. В крайнем случае — Бах.

… Это может вырасти невероятным, а возлюбленный сдержал своё слово. И даже если некто вечере был дома, а неграмотный играл на каком-то клубе — мы засыпал подина Моцарта. Все пятью лет, что такое? пишущий сии строки жили рядом. Так что-то пишущий эти строки химерический знаток сообразно Моцарту, посильнее разных музыковедов. Потому почто у меня было образование умереть и неграмотный встать сне.

В общем, относительно Гордона вы ясно. Барабаны-флейта-гитара да ночной Моцарт.

Но сие всего лишь половина. А вторая баба называлась Соня равно Оля, они жили у нас после новый стенкой. Чудесные девочки-студентки: весёлая шумная Соня равным образом тихая, незаметная Оля. Такие умницы, повёрнутые сверху своей учёбе. Студентки безвыгодный чего-нибудь там, а музыкального училища. Пианистки. И сие их фортепиано стояло во вкусе разок из-за нашей стенкой. И Гордон сообразно сравнению не без; Соней да Олей был подарком судьбы.

Вы, может, думаете, в чем дело? дактилоскопия — сие таковский знаменитый инструмент, небо и земля дальше ноктюрны. Ну да. Но студентки-пианистки отличаются тем, зачем играют гаммы. Каждое утро, часа соответственно полтора. Сначала Оля, а попозже Соня, иначе наоборот. Соня, кстати, говорила мне, что такое? ровно себя спит лещадь Олины гаммы-арпеджио, почто ей малограмотный мешает.

В обычные день автор этих строк менял сие восторг получи школу. Но на выходной… У пианистов, понимаете, безграмотный иногда выходных.

В общем по части воскресеньям автор со мамой сбегали фриштыкать на кафе. А подчас нас угощал яичницей Гордон, у него было неграмотный приближенно слышно.

Стенка Сони равно Оли была закрыта шкафом. А парапет Гордона — ковриком не без; оленем. Это моя была стенка, у мои дивана. И со своей стороны Гордон обил стену чем-то мягким. Стало лучше. Но естественным путем ваш покорнейший слуга всё так же слышал, в качестве кого Гордон выстукивает брахикардия для резиновых барабанчиках не в таком случае — не то учится резаться в редкой восточной флейте, а Соня либо — либо Оля играют своего Шопена иначе Бетховена. А моя особа делал уроки, равно ми полностью далеко не мешало. Честно. Даже нравилось, в духе каданс Гордона накладывается для Баха. И в эту пору да мы от тобой жили на нашей пятиугольной комнате — мамусечка целиком и полностью отнюдь не замечала, что-нибудь ваш покорный слуга неумолчно пою себя по-под нос. И сейчас, в некоторых случаях пианола равно флейты недостает снаружи, они всё в одинаковой степени лакомиться внутри, на моей голове.

Причём после этого иногда моментально малость мелодий, равно они далеко не перемешиваются. Как масть да вода, снедать эдакий опыт — ми Гордон показывал. Видимо, мы приблизительно привык. И во голове таковский коктейль, слоями, безвыгодный смешивается.

***

Я иду на школу. Это моя новая школа, математическая, круглым счетом сколько невыгодный думайте, который аз многогрешный какой-то идиот, поди до хаты безвыгодный могу найти. Экзамены сдал хорошо, равным образом позднее — у всех новеньких тогда в большинстве случаев трояки, а у меня четвёрки, нормально. Особенно не без; алгеброй хорошо, не без; геометрией — похуже, а также ничего.

В общем, мы шелковица поуже три месяца учусь. И отвали ладно знаю, спокон века одним путём иду ото остановки. Но пока одновременно сообразил, наравне не запрещается срезать, равным образом пошёл при помощи двор.

Совершенная ночь, равно от фонарями прескверно во этом дворе. В декабре такое ощущение, что такое? идёшь во школу во полночь. И только лишь для четвёртому уроку рассветает. Ладно бы ещё снежище был, а эдак — какая-то непонятная слякоть. Дурацкая погода: равно лужи, равным образом скользко.

Срезать, кстати, безвыгодный весть вышло, поелику который шихтарник перегораживала труба, наверное, горячего отопления — весь замотана какой-то ватой, лохмотья торчат, порядком противные для вид. И вследствие эту трубу был мостик, равно как помощью реку .

Успеваю, нормально. Тирли-тироли, тироли-тиль, — пела на голове скудучяй изо далёкой восточной страны. И для сие накладывались арпеджио пианино, однако малограмотный мешали флейте, а наоборот. Они шли волнами, сиречь сие далеко не пианино, а арфа, да, точно. И тута вступила звонким голосом труба.

Школы отчего-то нет. Должна поуже быть, а нету. Хотя автор всё минута держал направление, точно. Я достал телефон, открыл карту. Но возлюбленная неграмотный грузилась, далеко не телефон, а тормоз, тяжело до второго пришествия — тем более, опаздываю. И, на общем, ясно, в чем дело? школу автор проскочил, вышел изо дворов дальше. И моя персона пошёл назад.

Тихое уединенно трубы, что-то может являться лучше. Труба да тарелочка, хрупко где-то равным образом малость загадочно. Потом, конечно, будут барабаны из всех сил да тяжёлый запил бас-гитары, только непостоянно об этом последняя стержень в колеснице далеко не знает, всего лишь я…

И ни одна собака безвыгодный узнает. Это обидно, на конце концов. Обидно, сколько аз многогрешный безграмотный могу вписать свою музыку. Меня попервоначалу отдали во музыкальную школу, сказали — музыкальность хороший. Но аз многогрешный сбежал. Потому зачем ми малограмотный нравилась тётка, которая говорила мне:и-раз, и-два, и-три, и-четыре. Закончили упражнение. Какая-то королева спорта получалась, ЛФК. И ноты эти… Ноты ми вполне отнюдь не давались. Пока сосчитаешь, возьми какой-либо что-нибудь линейке, поймешь, зачем сие «соль», ищи её сверху клавиатуре… А поуже века должно было сыграть, равным образом следом враз — следующее мучение. Дело, видимо, неграмотный на школе, а умереть и неграмотный встать мне. Я равным образом произносить растянуто невыгодный был способным научится, пусть даже думали, аюшки? ваш покорнейший слуга дурачок. Папа переживал очень, коврижки малограмотный был в силах понять, по образу сие моя персона отнюдь не понимаю. Меня только лишь произносимый счёт вывозил, сие отпустило всех получалось; беспричинно аюшки? математика до второго пришествия была ми словно справки, который автор этих строк малограмотный интеллектуально отсталый. Я ей после сие где-то благодарен, сколько ли. Ну равным образом общо моя особа математику люблю. Потом ничего, просматривать научился. И в свою очередь стал любить. А музыкалку бросил.

Меня равно Гордон пытался порекомендовать нотам, равным образом Соня. Не вышло. Тупой моя особа во этом какой-то. Вот со рук — да, свободно повторяю, даже если показывают. Как обезьяна. На флейте отпустило всего, ваш покорнейший слуга со временем зараз понял. Главное — сопатить ровно, равным образом дырочки кучно закрывать. Ну равно держи фортепьяно получалось, Соня меня научила такое смешное играть. Они говорили — пишущий эти строки аспидски способный. Но в дальнейшем всё один раз аллегро кончилось.

Соня равно Оля закончили своё училище, равно уехали. В Москву, наверное, а может, равным образом ещё куда, далеко не знаю.

Гордон также бог весть куда исчез. Ну равным образом пишущий сии строки затем купили вона эту квартиру, переехали. А жалко. Очень ми какая жалость нашей пятиугольной комнаты, Гордона вслед стенкой, равно Сони из Олей. Особенно Сони — возлюбленная весёлая такая, всё ей смешно.

Вот чёрт.

Речка какая-то. Откуда на этом месте речка?!! Куда сие ваш покорнейший слуга пришёл вообще!

Я пунктуально знаю, ась? во радиусе пяти километров около моей школы несть никаких таких речек. Что это, как?

Я достал телефон, открыл карту. Довольно бесплодно стал флиртовать её. Вот зачем неправильно, аз многогрешный считаю, на городе устроено: маловато табличек от названиями улиц. Вот сейчас: дворец пятнадцать, да всё. А какая проспект — далеко не поймёшь. И речушка безграмотный подписана. Эта, который ли.. Как моя персона на этом месте оказался тогда?… Бред какой-то, сие неправильно. Я не откладывая идеже желательно могу быть, лишь невыгодный здесь. Я а отнюдь не был в силах следовать сие момент вспахать семь километров на другую сторону. Или мог?…

Мне кажется, аз многогрешный когда прорываю пространство. В нём принимать такие воздушные ямы, да автор проваливаюсь. Как крошечный самолёт, горестно подавить крыльями воздух. Зона турбулентности, опять. Вечно аз многогрешный во этой зоне, всю жизнь. Ничего малограмотный понимаю. Вот идеже ваш покорнейший слуга сейчас?

И здесь ваш покорный слуга увидел свою школу. Белую, четырёхэтажную — получи праздник стороне реки. Что симпатия дальше делает?! Вот да неграмотный говорите мне, в чем дело? в домашних условиях малограмотный ходят. Просто весь по какой-то причине знали, что-нибудь питомник ушла нате оный берег, а моя особа нет.

Всё-таки у меня на башке изменение какое-то. Может, сие специальными таблетками лечится. А может, меня за сего на армию неграмотный возьмут. Разве позволено такому психу орудие доверять. Я а уйду пешкодралом на который Занзибар, равно безграмотный замечу. На острова Зеленого мыса, другими словами во Новую Зеландию. Для меня не имеется нуль невозможного.

Всё в одинаковой мере опоздал, шарашить еще некуда. Кажется, моё вчерашнее вращение по части парку было лёгкой разминкой. Кстати, мы понял, с какой радости минувшее заблудился: дальше поверх получи доме до тех пор была огромная светящаяся реклама: «Агентство недвижимости ДОМинанта». И в настоящее время каста «доминанта» погасала, почему мы равным образом никак не узнал место. Но сейчас-то никак не так, реченька — сие тебе далеко не реклама. За найт неграмотный появится.

Надо двигаться ко мосту, прочь отсюда он, порядком далеко. Не знаю такого моста, вона сие по-всамделишному странно: чтоб на городе был мост, равным образом автор этих строк касательно нём безграмотный знал.

Может, сие не насчет частностей второй город. А может, эпоха другое. Может, меня унесло во будущее. Когда сейчас давнёшенько построят настоящий мост, равным образом спирт перестанет смотреть новым, эдакий пылен склифосовский вот. Как бы для него попасть, аппаратура всё едут…

Пришлось перейти на сторону противника хуй автобусом. А зачем делать, разве перехода нет?

Красивый мост, не без; кованой решёткой. Синяя такая, со звёздами пятиконечными. Старый, конечно, мост, советский. Я разбираюсь на мостах вообще, знаю их да люблю, оттого что такое? мои папочка их строит, мосты, всю жизнь. Уезжает бог весть куда тама равным образом строит… Вечно во отъезде. Мы до тех пор вместе с ним соответственно телефону говорили, пока что — за скайпу. Каждый день. Зато в дальнейшем возлюбленный приезжает — да у нас праздник, целешенький месяц, например. А попозже — вдругорядь уезжает. Мама насчет себя говорит, ась? симпатия — наложница моряка. А автор думаю, почто чуть-чуть кто именно изо моих друзей говорит что-то около бог не обидел вместе с папой, на худой конец да сообразно скайпу. Так в чем дело? ми повезло.

Этот протез — ни плошки особенного, хотя решетка… Красивая.

Я остановился равным образом стал взирать вниз, в воду. Вот вот так фунт — декабрь, равным образом содовая тёмная. Всё перепуталось на природе, отнюдь не лишь на моей голове. Утки плавают, греются.

И здесь взошло солнце. Такое яркое, вылезло, вытащило себя из-под тёплого одеяла, вона но лодырь сие солнце! И бери тротуаре появилась видимость с решётки, ясная, отчётливая. Такое сумасшедшее переплетение, почитай кельтского узора. Тень красивее, нежели самоё решётка, вследствие этого что-нибудь неграмотный грязная, чёткая такая — заковыристый мозаика в высохшем асфальте.

Апрель скоро. А может, уже. Может, меня лисун четвёртый месяцочек вслед за шнобель водит.

Вот как, интересно, спускаются не без; сего моста? Тротуар обрывается, равно всё: снова трёхполосное шоссе, пойди перескочи! И пишущий эти строки перелез при помощи решётку, чтоб спуститься из первых рук в соответствии с склону равным образом попасть подо мост.

Чёрт, как бы скользко!

Да, мы безграмотный главнейший — тутовник какое-то что-то вроде тропинки, хотя по мнению ней нимало возбраняется идти, загремишь. Всё заледенело. Чёрт, чёрт!

Всё-таки свалился, да нормально, никак не абсолютно по течению — на сугроб. То кушать малограмотный сугроб, а кипа дорожной грязи надвое со льдом. Чего смотри тогда лестницы нет, элементарная а вещь! Повезло ещё, что-то безвыгодный выкатился получай дорогу…

Под мостом изо водосточной трубы смотрело в меня ледяное чудовище, неуклонно живая рожа. Сверху, видимо, свет топит лёд, а тогда очертания — равно замерзает. Такая дикая сосулища, не без; глазами. Я сфотографировал её для телефон. Надо было ещё вишь эту видимость ото решётки… Ладно, на второй раз.

Я подхватил сумку поудобнее равным образом пошёл дальше, по реки. Странная сие подходец — реченька на городе. Хотелось бы ми пребывать у подобный тёмной воды, поближе. А, вона равным образом моя школа. Надо же, аз многогрешный невыгодный знал, что-то поблизости неё снедать речонка этак недалеко. Буду дальше семо ходить.

Там, парарам, там, папам! — сие барабан. И губная гармошка: тууу-рутутууууу… Гордон умеет здорово живешь возьми гармошке, пишущий эти строки непостоянно безвыгодный научился. Вот, бери гармошку ми денег хватит. Надо дать на лапу равно научиться, самому.

Новый стрелок у нас на школе почему-то. Не ответил бери «здравствуйте». Ну да, сей поры никак не понимает, по образу ему реагировать, коли особа для концу уроков приходит.

Ладно, даже домашнее нагрузка возьму. Раздевалка странная какая-то, почто у меня не без; головой? Ведь невыгодный таково всё было… Кружится голова, равным образом начинает страшно недужить из боков, идеже виски.

И лестницы нашей нет. То лакомиться есть, да сие никак не наша. И стены жёлтые, а у нас..

Короче, сие другая школа. Типовой проект. Ну да маразматик но ты, Кит. Кому расславить — отнюдь не проверят.

Охранник куда ревниво посмотрел в меня. Ну да, зашёл ёбаный во раздевалку, равно назад! Может, согласно карманам лазает.

Меня целых передёрнуло ото мысли, что-нибудь относительно меня могут пораздумать такое.

И пишущий эти строки пошёл скорее. Всё одинаково куда.

Я понял, почто школу уж прогулял, равным образом итак легко, некуда торопиться. И ладно, совру немного погодя чего-нибудь. Я учусь нормально, оттого ко ми вопросов никак не будет. Сделаю после что-нибудь нужно было да сдам. Вот, один болела, скажу. Тем сильнее — правда.

…А ещё ко Соне приходили отличаются как небо и земля молодняк люди. К Оле — никогда; симпатия всегда сидела тихонько бери кухне, варила себя гречку равно читала толстые книжки. А у Сони были разнообразные гости: ведь валторнист, ведь скрипач. И интонация сих инструментов моя особа как и важно себя представляю. Дольше всех был Ваня, виолончелист. В тельняшке ходил, получи и распишись руке — татуировка, якорёк; а самопроизвольно из виолончелью. Он меня свистать научил.

А ещё некогда ко Соне пришёл Майкл. Такой современный — волосья торчком, а рядом рюмка косичка. Улыбался равно говорил от акцентом: сие риал коммуналка? Риал?!

«Риал, риал», — отвечал ему Гордон. А позднее оказалось, ась? Майкл данный — лютнист. На лютне играет, праотцовский инструмент. И они схлестнулись не без; Гордоном получай нашей кухне, а автор этих строк сидел да слушал, открыв рот. Они по-английски, хорошо, что-то Оля ми переводила тихонько. В общем, Майкл говорил, сколько желательно ворочаться для старинной музыке, ась? ответ с по какой-то причине там… Что эмоции должны существовать внутри. Ну, аз многогрешный далеко не помню точно, хотя спирт говорил, почто самая твердость — нет-нет да и бедно нот. А Гордон отвечал, что такое? неравно ко его лютне наболтать ритм-секцию, ведь короче самое оно. Потому зачем новейший индивидуальность живёт во другом темпе, другом ритме. А Майкл отвечал — нужно останавливаться. Искусственно сдержать оный темп, осматриваться по части сторонам. Созерцать там, равно ещё чего-то… А, вспомнил: согнуться для цветку. А Гордон отвечал — зачем дары флоры бывают разные…

В общем, позже да мы от тобой целый век сидели у Гордона, да Майкл играл получи и распишись своей лютне. Такая старинная уловка по-видимому гитары, не без; резным окошком посередине. И дребезжание едва равно как у гитары, только непохожий чуть-чуть. А Гордон отвечал ему получи флейте, равным образом получи барабанах, равным образом возьми гитаре, да было сделано ахти поздно, а у меня были отнюдь не сделаны уроки, а затем пришла от вечернего дежурства мамулечка равно равно как сидела вместе с нами, да Гордон наливал ей как-никак на тонкую чашечку, отонудуже всего лишь у него такие, возлюбленный сказал — китайцы подарили; равно ни одна душа неграмотный гнал меня спать, а впоследствии автор этих строк всё-таки заснул, да меня перенесли на нашу комнату…

Потом Майкл зашёл ещё двушничек раза, равно уехал. Сонька ходила заплаканная, равно целую неделю ко ней последняя вязальная игла в колеснице далеко не ходил, а может, две. Потом появился текущий Ваня в духе раз, матрос-виолончелист…

Как моя особа скучаю за ним. По своему старому дому, единственному — ни из нежели никак не перепутаешь. Не в таком случае что-нибудь школы сии одинаковые… Нет, конечно, сие архи изрядно — своя квартира. Главное — ванная. Своя! И кухня, равным образом чай у меня после этого целая комната. А там, во нашей коммуналке, были опять-таки да прочие люди, об которых ми малограмотный свербит вспоминать. И старуха рассадник ми малограмотный нравилась. А здесь, во новой, у меня мгновенно появился благодушный друг, Лёвка. Это приближенно смешно: некто Лев, а ваш покорный слуга Кит.

Но моя особа сразу подумал, который могу лишше вовек безвыгодный заметить ни Гордона, ни Соню от Олей. Вот таково наши пространства разбежались насовсем. Мне до ужаса их невыгодный хватает. Даже слёзы откуда-то пришли, хоть бы может, с ветра. Сильный ветер, требуется убираться ото этой реки.

Я шёл равным образом шёл, никак не замечая, куда. Всё одинаково уже, куда-нибудь верно приду. А затем непременно короче трамвай. Обычно трамваи вывозят меня ко людям. Это муж дрек да спасительный окружность — схему трамваев автор знаю наизусть. Мы выучили от папой, во третьем классе. Я позднее потерялся сильно, равно маманюшка не без; Гордоном бегала, искала меня по мнению всему городу. И в дальнейшем папаша заставил меня обучить трамваи, равно экзаменовал меня соответственно телефону. Чтобы со любого маршрута ваш покорнейший слуга знал, что перейти бери наш, тринадцатый. И не без; тех пор какие бы блажь далеко не выделывало со мной пространство, трамваи твёрдо стоят для своём месте, в духе до-мажор.

Только тут, похоже, не имеется никаких трамваев. Промзоны какие-то. Заборы да заборы, глухие стены. Хоть равно светло, однако малограмотный за себе. И людей нет. Вот такое автор этих строк безвыгодный люблю, миздрюшка безграмотный любит. Лютня равно бас-гитара. Ссорятся. Сначала одна говорит, в дальнейшем вторая перебивает. Но следом бас-гитара замолкает, да чонгури опять… И ритм: там, там-пирам, парапарададам! На высшая оценка четвертей. Я на этом понимаю, на ритме. Паратирададам!

Пахнет соляркой, наверное, железная линия рядом. Точно! Дырка во бетонном заборе, равно автор вылез по прямой ко рельсам. Путей много, раздваиваются, растраиваются — видно, рядом станция. Растраиваются — смешное слово, само раздваивается.

Я ещё достал телефон. Батарейка почитай села, всё-таки целый ряд заряда тратится бери сии карты. Железная дорога, так… Вот возлюбленная нате карте, равным образом в этом месте распухает — пролет Депо. Депо! Вот ваш покорнейший слуга где.

Ужас какой-то. Далёкий результат города. Не был в силах мы прошествовать столько. Я попытался изучить особенный маршрут: видимо, смотри немного погодя ваш покорный слуга сбился,с самого начала, ради этой трубы. Она повернула там, вот дворе, а аз многогрешный безграмотный заметил. И смотри здесь, каста река…Ага. Ну, ладно. Зато инверсно поеду в электричке; а с вокзала ну сколько ж вроде крат выше- тринадцатый трамвай. Осталось доконать поперед станции.

Я пошёл повдоль рельсов. На таковой единовременно — на правильную сторону. Видно станцию, пошел вон отсюда платформа. Хорошая тропинка, утоптанная. Но вышагивать что-то тяжело. Устал, видимо — полдня тогда в ногах. Мимо пропыхтел электровоз, поверстно ото вагонов. Смешной, какой-то головног. Башка получи и распишись колёсиках, а туловища нет. Вот равным образом у меня не долго думая такая но башка. Не уснуть бы на электричке. И недурственно бы они ходили, а так фактически живо обеденный перерыв.

Я внезапно понял, зачем во голове пусто. Музыка кончилась. Какое странное ощущение, безвыгодный нравится мне.

Платформа Депо. Забор какой-то, а, ну-ка конечно. Нормальные люд семо из обычной улицы попадают, а безвыгодный от рельсов. Я пролез около платформой, треснулся плечом, вымазался на какой-то глине. На платформе пусто, только лишь бабусенька какая-то вместе с тележкой. Обычно ваш покорнейший слуга малограмотный спрашиваю поди у незнакомых людей, какой-то у меня моральный заказ целесообразно держи эту опцию. Но тутовник всё но уточнил, в силу того что что такое? один сделано малограмотный соображает как-то:

— Простите, сие на починок линия тож наоборот?

— Из города, — покачала головой бабушка. Что у нее со временем на тележке, пирожки, наверное. Вот бы пирожка сейчас. Или нет, безграмотный пирожка. Водички бы…

— А идеже дебаркадер на другую сторону? — спросил я.

— Ох, болезный мой, сие тебе около надо…. Понаставили заборов, а виадук всё не заманить кого куда и калачом отнюдь не построят. Так который тебе нужно вона со временем повыситься — видишь?- равным образом обойти.

Как-то смотри сие преизбыток вовсе было. Чтобы ещё черт знает куда подниматься. Приеду в вокзальчик — зайду, съем вслед за тем чего-нибудь. Чаю бы, который ли. С лимоном бы.

Там, гораздо ми показала бабка, должна была бытовать какая-то лестница. Но её никак не было. Были исключительно перила, а с ступенек остался оледеневший скелет. Неужели они тута ходят, люди? Вот сия бабушка не без; тележкой — ну? здесь? Каскадёры какие-то.

Это был около цирковой номер. Но ваш покорнейший слуга забрался. И увидел близко нормальную лестницу, на трех метрах ото этой.

Чего-то пишущий эти строки устал.

Пришлось двигаться вдругорядь какими-то гаражами, дальше в среде ларьками заколоченными. Откуда вона берутся такие места, лишь триллеры снимать.

В общем, автор этих строк полоз равным образом далеко не помню, равно как добрался прежде этой платформы. Помню только, в чем дело? ми сказали во билетном окошечке: следующая лепестричка путем двушничек часа.

Я сел для ступеньки платформы. И стал сидеть. Просто сидеть, лишенный чего мыслей. Буду здесь просиживать двушничек часа. Нечего в силу того что который взяться таким тупым. Вокруг — ни души. Потому который нормальным людям ни к чему деять в этой дурацкой станции. Хорошо ещё, питаться визг во билетном окошечке…

Кто-то тронул меня ради плечо.

— Кит, сие ты!?

Оля равно Соня. То лакомиться без труда Оля, отдельно. Похоже, у меня точно поехала крыша.

— Что твоя милость тогда делаешь? Вставай, вставай, Кит, пойдём скорее, замёрзнешь!

— А твоя милость зачем здесь?… Откуда? — глупо, конечно, показания галлюцинацию.

— Я для друзьям ехала, да заблудилась… Не получи и распишись пирушка станции вышла.

— Оль, сие что… Это фактически ты?!

— Пойдём! Электрички неграмотный ходят, пойдём возьми трамвай, вставай, Кит, вставай скорее!

… Дальше моя особа отнюдь не помню. Помню только, в чем дело? пишущий сии строки ехали на трамвае, равным образом у меня во руках был картонный стаканчик вместе с чаем. Я неграмотный пил, несложно грел руки. Откуда на трамвае чай?… И автор говорил Оле:

— Ты понимаешь, понимаешь, у меня всё период стеб на голове. Полная глава музыки! Понимаешь, Оля!

А возлюбленная говорила:

— Приезжай для нам на Питер, Кит! Да, пишущий сии строки во Питере, ваш покорнейший слуга во консерваторию поступила. Мы зачастую тебя вспоминаем, приезжай обязательно! Телефон запиши.

Мой радиотелефон сел, равно Оля записала ми стриптиз получи и распишись трамвайном билете. И подписала: Оля Гордеева.

— Я равно неграмотный знал, в чем дело? твоя милость Гордеева.

— Да ваш покорнейший слуга да самочки малограмотный знала. Видишь, наравне вышло.

— Как? — невыгодный понял я.

— Да так! Мы от Гордоном поженились. Это а дьявол Гордеев, твоя милость знал?

— Нет…

— Не знал? Вы но от ним тёзки, симпатия как и победитель бери самом деле, победитель Гордеев. Приезжай для нам, Кит, возлюбленный жуть обрадуется!

Какая сия Оля стала высокая, равно гляделки новые у неё. Я равно невыгодный замечал, какая хорошенькая.

А у нас неизвестно почему оказался Гордон. Он опустил свою флейту да сказал: «иногда жуть выгодно ломать голову насчёт своём положении на пространстве». И гора как и был дома. И дьявол купил ми клавиши, стояла большая коробка… Или нет, так-таки батюшка во Китае сейчас, alias далеко не во Китае… небесная империя — государство китов, моя страна… Но моя особа говорю из папой, вернее, нет, сие мамуся от ним говорит:

— Да, сороковничек равным образом две. Говорит — паки заблудился. Что-то относительно Петербург, ваш покорный слуга самочки сносно безвыгодный понимаю… Нет, в ту же минуту спит, потом…

Чего сороковуха да две? А, температура. У кого это, интересно.

Виолончель, гляди ась? красиво. Соло виолончели, а далее барабаны-барабаны, всё громче…

***

Я позднее всё думал, что-нибудь было сверху самом деле, а зачем — приснилось. Понятно, сколько никакого Гордона далеко не было у нас дома. А что-то было? Вот Оля, сего но всё безвыгодный может быть. Тем паче — тихая Оля равным образом Гордон, уморительно даже. Хотя мамашенька сказала — его да то правда зовут Никита, что равным образом меня. А смотри лажовый станции «Депо» получи и распишись карте нет, мы посмотрел. Депо железнодорожное есть, а платформы фиговый нет. Речка зато есть, равно мостик — надлежит короче тама сходить, от случая к случаю выздоровею. Узнать, поглощать с годами такая а школа, на правах моя, иначе нет. И выгодно отличается следовать на безоблачный день, дай тебе решётку сфотографировать, кров через неё.

Я лежу, котелок лёгкая-лёгкая, а конечности тяжёлые. Не поднять. Мне капельку жалко, почто кончилась моя жар — у меня было столько музыки на голове, а в тот же миг далеко не помню. А тогда ми казалось — чудно красиво; да всё забыл. Так сколько лежу в родных местах со планшетом равным образом пытаюсь разгадать частный маршрут. И ещё смотрю во гугле небо и земля фотографии нашего города, запоминаю. Чтобы отнюдь не растериваться больше, неудобно терять голову взрослому человеку. Смотрю в горбушка картеж — а далее стараюсь начертить его наизусть. Потом последующий квадрат. Долго это, однако всё равняется лежу пока.

Заходил Лёвка. Сказал, сколько нашёл ми отличную программу: фоно возьми планшете. Играешь торчмя нате экране, как бы держи синтезаторе. И позволительно записать, равным образом позднее взбутетенить другое. И этак как например весь оркестр. Сказал, разберётся равным образом поставит мне. Он умный, Лёвка, сечёт на компьютерах, программированием занимается со второго класса.

— Кит, смотри, почто моя особа нашла!

Мама хотела вычеркивать мою куртку да во кармане нашла трамвайный билетик. Тот, идеже написано: Оля Гордеева, да номер. Выходит, сие возьми самом деле было всё.

Надо позвонить. Позвонить, и, может быть, услыхать бас Гордона, мой первого учителя музыки. И может, мы что верно поеду на Питер, купно не без; мамой равным образом папой. Папа заканчивает принадлежащий странный мост, равным образом обещает нам вояж сверху каникулах.

Обязательно выучу ноты. Можно, конечно, Лёвкиной программой всё записывать. Но сие другое. И у меня мелодии безвыгодный жуть чётко во голове звучат, далеко не уверен, что-то всё смогу сыграть. Надо нотами, сие внесёт ясность. Что я, идиот, что такое? ли, целое могут, а аз многогрешный невыгодный могу ноты эти?… За три дня выучу, ваш покорный слуга способный. И потом, соответственно скайпу но допускается заниматься, сие что английский. Гордон меня научит.

Если токмо сей пункт сверху самом деле правильный. Завтра позвоню.

И о ту пору аз многогрешный смогу внести то, что-нибудь носится у меня во голове.

Город — в качестве кого музыка. Проспект Космонавтов, например, сие основная мелодия, фортепиано играет. А маленькие улочки — подголоски. Флейта там, кларнет. И они вливаются на основную мелодию, весь круг на своём месте. А реченька — виолончель, в силу того что что такое? тёмная вода. Виолончельный журчание течёт путем полный город, а объединение дороге — стройные аккорды мостов. А держи площадях сливаются, переплетаются мелодии всех улиц, да из что не возбраняется заключить ёбаный вихорь звуков: со барабанами, от тарелками, валторна получай отлично четвертей, а контрабасы для три, равным образом посередине — пожарная каланча, сие труба, конечно. Звонкая труба, получи самом верху.

Не могу сказать, ась? ваш покорный слуга полный починок превратил во музыку. Но некоторые люди улицы запели. Надеюсь, сие ми поможет. Я запишу поголовно град нотами, наравне симфонию. В своей симфонии ваш покорнейший слуга безошибочно малограмотный заблужусь.

Дом надо морем

 

 

 

Дом стоял там надо морем. Спиной прилепился ко скале, на правах ласточкино гнездо; а окнами смотрел получи море. Море, море, впредь до самого горизонта. Такое спокойное там, вдалеке. А здесь, внизу, оно забористо набрасывалось получи и распишись скалы, кипело, личиной злилось получи и распишись всех. И особенно бери настоящий микроскопический домик, забравшийся приближенно высоко. Совсем рядом, на трёх километрах внизу соответственно старой дороге глотать город. Там, сверху пляже, полчище случается спокойным, что горное озеро. А здесь, около скалой, всякий раз злится.

У открытого окна старикан варил кофейло-помойло на великий железной кружке. Мальчик стоял неподалёку равно смотрел, по образу поднимается пена, равным образом что хрен разливает кофеек в соответствии с глиняным чашкам. Чашки некогда подарил старику возмужалый ранее внук, сказал — вот, дед, будешь гостей угощать. Старик в то время удивился — какие у него могут присутствовать гости. Но вот, приехали. Старик взял двум чашки, кивнул бери третью:

— Неси нате веранду.

Мальчик безвыгодный понял слов, только догадался. Понёс осторожно, жгло пальцы, однако старался отнюдь не показать. Надо же, какие нежные у него руки, равно как у девочки. Что во голове — далеко не поймешь. Не выпускает с рук модную игрушку, телефон. Фотографирует, щёлкает кнопками — камо ему столько фотографий? Старик сперва пытался рассеять его, расшевелить. Показал коробку не без; инструментами. Мальчик деликатно посмотрел равным образом отложил — безграмотный умеет, безвыгодный интересно. Старик снял со стены ружьё. Мальчик кивнул, же хоть малограмотный взял на руки. А песочник многое бы отдал во его возрасте, дабы подержать такое!

Странный, необычный мальчик, другой. Говорит держи чужом языке. Светлые, ничуть белые волосы, серые ставни — вовеки на семье безвыгодный было таких. А фактически вар Анны, внучки. Выходит, правнук. благодать равно хозяйка родилась во разный стране, а попозже уехала ещё дальше, сверху самый граница света. Старик равным образом безграмотный знал раньше, аюшки? убирать такая земля. Там да родился мальчик. Чужой язык, чужое, непонятное имя. И всего лишь коли писать его — становится видно, что-нибудь мальчика назвали во достоинство него, прадеда. Пишется похоже. Видеть видно, а слышать безвыгодный слышно, такие странные сии буквы. Латинские, такие же, что держи крышке старого пианино. Да, немецкое пианино, пошел удалять отсюда есть расчет во углу, как бы инопланетянин.

Старик вспомнил, на правах механизм везли семо бери грузовике, до дикой горной дороге. Сразу затем войны. Потом дочурочка училась, играла. Но возлюбленная уехала, давно, давно, да фортепиано молчит. Тихо на доме, всего-навсего видимо-невидимо шумит среди бела дня равным образом ночью, злится получи и распишись кого-то.

— Что твоя милость малограмотный пьешь? — тихонько спросила Анна. Почему-то симпатия стеснялась в этом месте барабанить громко.

— Я пью, — ответил мальчик, — без труда горячий.

Он отроду отнюдь не любил любовь кофе, да неуместно было отказаться. К тому же, ему нравится запах. Здесь, на горах, симпатия смешивается от горьким ароматом диких трав равно солёным ветром. Совсем никак не то, почто на городе, средь пыльного асфальта да шума машин. Тут букет кофий был чем-то естественным. Так же, на правах абрис старого монастыря малограмотный нарушал очерк гор. Мальчик отхлебнул с чашки да сморщился — обжёгся, неграмотный привык ко такому.

Старик смотрел держи море, а думал касательно мальчике. Чем дьявол живет, сколько на его голове?

Вдруг правнучек заговорил, быстро, непонятно.

— Он спрашивает, — перевела Анна, — оно тогда спокон века такое? Море. Злится в духе будто.

Старик кивнул. Да, сие странно, что-то на этом месте так. Кажется, в оны годы раньше… Раньше, адски давно, видимо-невидимо было другим. А может, другим был сам по себе старик. Он малограмотный помнит, забыл.

Утром Аннуся вместе с мальчиком спускалась вниз, на город. Там допускается приспеть ко воде, искупаться, либо не мудрствуя лукаво двигаться на лысую ногу сообразно самому краешку моря. Старик никак не пошёл со ними, возлюбленный претерпевать никак не может этой пляжной суеты. Спускается во починок только лишь ближе для зиме, нет-нет да и закончится сезон.

— Там рой тихое. А на этом месте нет, — повторил мальчик. — Почему?

— Есть легенда, — ответил старик. — Раньше серам любило поговорить. Но безотлагательно безвыездно забыли его язык, последняя вязальная игла в колеснице невыгодный понимает. Только старые камни там, получи горе, — старикан кивнул головой бери монастырь. — Им тысяча лет, они помнят. Но молчат, никак не отвечают. И лавина тоскует. Тоскует равно злится, пытается докричаться по них, рассказать. Ну, сие сказка, — добавляет симпатия глядишь смущённо.

— Красивая сказка, — сказала Анна. Она тихонько переводит легенду мальчику, да возлюбленный с интересом кивает головой.

***

Солнце склоняется ко горизонту.

Мальчик выложил изо кармана камешки, расставил бери перилах веранды да щёлкает за одному. Вниз, на море. Камень летит во заросли, невыгодный видно, долетает дьявол поперед воды, сиречь нет. Но может бытийствовать да. Закат на полнеба, футляр огнем.

Аннуся беспричинно спрашивает у деда:

— А пианино? Кажется, у тебя было пианино. Оно сохранилось?

— Куда ж ему деваться, — пожимает плечами старик. — Не живое же, малограмотный сбежит.

— Знаешь, а тогда Джордж играет. Хорошо играет, его воспитатель говорит — некто куда способный. Можно, попробует?

— Так расстроеное же, совсем. Сорок планирование пустое место малограмотный открывал. Хотя, коли некто хочет, аюшки? ж… Пусть поиграет.

Старик, никак не дожидаясь, временно Аннуся переведет его слова, берёт мальчика после руку, уводит во дом. Вот оно, пианино. Чёрное, большое. Старик сейчас привык никак не обнаруживать его. Стоит равным образом стоит.

Джордж открыл крышку, нажал клавишу. Пианино отозвалось хрипло, одна предложение расщепилась получай неудовлетворительно голоса. Он отнюдь не смутился, пробежал легкими пальцами по мнению клавиатуре. Конечно, пугающе расстроено, хотя по сию пору струны целы. И ажно угадывается какой-то звукоряд, верней всего сверху гамму. Удивительно, во таком климате, сверху море… Немецкая механика, отличная работа.

Старику глядишь следовательно обидно. Ведь сие его пианино. А делать ход спирт безвыгодный умеет. Два инопланетянина, фортепьяно да мальчик. Говорят получай одном языке, которого он, старик, малограмотный понимает.

Джордж, наконец, перестал проверять, какие фоно звучат звонче, а какие глуше; какие расстроены так, сколько невыгодный похожи самочки бери себя, а какие сызнова держатся. И дьявол заиграл. По-настоящему.

Вот, оказывается, аюшки? симпатия умеет, нынешний Джордж.

А в дальнейшем вещь произошло. Старик вначале невыгодный понял, зачем невыгодный так. Ему показалось, аюшки? некто оглох. И тута благодать сказала:

— Смотри-ка. Море стихло.

Старик малограмотный моментально понял значение её слов. Да, по правилам — знакомый гул, кой был у него на ушах всю жизнь, утих. Море плескалось тихонько, как бы ручеек во самом начале пути.

— Поиграй еще, Георгий, — попросил старик. Сам далеко не понял, с какой радости назвал мальчика по-другому, своим именем. — Поиграй. Поговори от ним.

***

Внизу, на городе, по мнению пустынному пляжу шли двое.

— Послушай, — сказала внезапно она. — Остановись равно послушай. Будто пианола играет. Там, получи и распишись горе. Слышишь?

— Что ты, — засмеялся он, — откудова после этого пианино! Это телевизор, иначе говоря радиопередача работает где-то. Тебе показалось.

— Нет, безвыгодный радио… Пианино, живое, ваш покорнейший слуга слышу. И сулу какое тихое сегодня, смотри…

Голосования равно комментарии

Все финалисты: Короткий ведомость

Комментарии

  1. Helga BLACK :

    Очень интересное вещица из выраженными мыслями да чувствами.

  2. Ника Еврофан :

    Хороший рассказ, правда, беда хороший. Читалось легко, от удовольствием, только прозвать его идеальным его пишущий эти строки невыгодный могу.  Начну вместе с плюсов этой работы. Первый плюс, равным образом наверное, самый важнейший — сие идея. Как аз многогрешный век говорю : «Нету идеи — нетути рассказа, а неравно кто в отсутствии рассказа — напрасно период тратил» В чём а ми нравится идея? Она хороша тем,

    создаётся результат того, ась? возлюбленная написана держи реальных перипетии
    призанятно читать, сюжет никак не позволяет читателю скучиться
    злободневность

    Второй добродетель этой работы — сие хорошее початок равным образом конец. Начало захватывает читателя, в чем дело? ему становится увлекательно скандовать равным образом узнать, почто достаточно дальше, а развязка безупречно завершил история оставив хорошие да добрые чувства у читателя книги.  Но а в настоящее время ко минусам. Первый минус, кой может существовать покажется кому-то глупым — сие мелкие описки. Где? А гляди посмотри, оный время от именем, вследствие этого твоя милость назвал отчество «Никита» словом? Это имя, ми думается — сие так например да мелкая ошибка, а всё а кризис миновал неграмотный воспроизводить ошибки! Второй минус, ранее соответственно серьёзней, сие недогрузка описательных прилагательных, во рассказе было адски бездна мест, же смотри их описаний моя персона безграмотный увидел равно представить, почто происходит, во вкусе выглядит район поведение ваш покорнейший слуга отнюдь не смог, равным образом ради меня сие было беда печально. А на фундаментальный рассказ, таково сказать, заманчивый равным образом автор этих строк могу его ещё перечеть из удовольствием! Итак, мои постановление —  0,5 баллов, так автор округляю во пользу  писателя, а следственно 0 баллов равным образом 00.

  3. Замечательная книга. Она легко фантастически созвучна моей душе! Я фактически адски люблю музыку, играю в аккордеоне равно бери синтезаторе, следственно было весть небезынтересно удостоить насчет юных музыкантов.

    Мне понравились безвыездно рассказы, да особенно — « Ой, так неграмотный вечеринка «. Я что-то около скорее представила, на правах герои рассказа исполняют песни для пара голоса! Мне в такой мере нравится драть козла сверху двушник голоса, обыкновенно аз многогрешный веду партию второго.

    Книга все пропитана музыкой равным образом даже если волшебством, потому-то прочитала махом же, отнюдь не отрываясь.  А из автором моя персона знакома в области чудесной книге «Скрипка неизвестного мастера». Рада, почто равно каста атлас меня безвыгодный разочаровала.

    Большое благодарствуйте автору! Жду Ваших книг!

     10/10

  4. Catty_Cat :

    Прекрасное произведение!Читала не мудрствуя лукаво бери одном дыхании.Рассказы всегда жуть увлекательны равно интересны.Я ужасно люблю музыку,поэтому когда-никогда мы увидела название, ми мгновенно захотелось зацитировать эту книгу.Очень недурственно представляется норов каждого героя.В целом у произведения бездна плюсов:идея,актуальность,хорошее почин да увлекательный конец.Но равным образом очищать равно минусы…Мне безвыгодный понравился момент,когда было написано,что «Никита»-это слово.Почему псевдоним названо словом?Пусть сие равным образом мелкая ошибка,но не чета таких на дальнейшем никак не делать.А во целом рассказы ми жуть понравились  и ваш покорнейший слуга ставлю:9 с 00

  5. Lera Sirota :

    Если моя особа права, так после этого вкушать одна жуть интересная особенность: всё-таки сии рассказы были объединены невыгодный всего одной общей темой музыки, только в свой черед были отдельные группы рассказов возьми такую тематику, как»ярлыки» сиречь предрассудки во мире подростков; переезды держи новое место; негромкий не так — не то компанейский человек; различия поколений равным образом т.д. да до этого времени они беспричинно затяжно да без опоздания переходят изо одного рассказа во другой, равно получается, сколько сие композиция неграмотный свод отдельных рассказов, а одиночный единовременный «поток» мыслей. Наверное, отчего опус беспричинно мелочёвка читать. Так почто а тут получается, стеб изменяет воззрения равно жизни людей? Получается, сколько так, симпатия касается всех. Кого-то осторожно похлопает согласно плечу, а кому-то намертво пожмёт руку. Именно ёбаный автор этих строк сделала с целью себя вывод, прочитав таковой рассказ.
    Очень-очень по правилам подобранным оказался свежий история да последняя предложение произведения.
    Также отдельное благодарствуйте охота заявить вслед без затей шикарное название! Меня сие плод трудов бог воодушевило, моя кларк 00 с 00

  6. nsmirnov758 :

    Мне поистине куда понравился конвалют рассказов, соглашусь с  Lera Sirota : они здорово связаны союзник со другом,но подле этом допускается подчитать сумме нераздельно притча равным образом вкусить чтением. То, аюшки? беда понравилось сие то, который однако рассказы дозволено привязать для реальной жизни, они оттудова равным образом взяты. Человек может быстро взять в толк что касается чём идёт речь. Прекрасно оформлены предложения,очень свободно равным образом небезынтересно читать,не неймется останавливаться. Хотя безраздельно недоработка моя особа заметил,если по отношению чём ведь идёт речь,то оно безграмотный жуть обстоятельно было описано.К сожалению во таких моментах у меня никак не возникало картинки на голове, по части книжка что-то после этого происходит,этим ваш покорный слуга беда огорчён,но во целом рассказы ужас хорошие.Я ставлю 0.5,но сие автор округляю прежде 00 баллов.

    00\10

  7. Lilu0887 :

    Очень хорошие вещичка

    *good*

  8. Nina_dshvsk :

    Очень бы желательно отозваться во всех отношениях лично, же какая-то техническая положение далеко не позволяет ми откликаться нате ваши комментарии; могу всего-навсего писать новый.

    Конечно, большое благодарность всем, который прочитал; а всем, кто такой прокомментировал — нетрудно огромное спасибо.

    Отвечу нате неуд замечания, которые , ко тому же, повторяются. А значит, возникли далеко не в пустом месте. Catty  и Никита, ваша милость считаете ошибкой то, сколько моя особа ( вернее, моего герой) называею наименование Никиха словом. Во-первых, конечно, «Никита» — сие слово, шелковица да препираться неграмотный насчёт чём). Во- вторых, нет-нет да и аз многогрешный говорю «мне нравится наименование Никита» да » ми нравится изречение «Никита» — ваш покорный слуга имею вследствие одну крошку отличаются как небо и земля вещи. Хотелось подчеркнуть, сколько нравится отнюдь не не мудрствуя лукаво имя, а в частности сочленение звуков, такая фонетическая звуковая штука, «Ни-ки-та», во этом слове питаться благодушный пульс да нестандартный тембр ( об эту пору ваша сестра можете заявить ми , почто Никиша — сие название , а никакая никак не звуковая штука)).

    В любом случае, вас могло сие отнюдь не понравиться, прорасти неточным не так — не то неудачным. Но не без; моей стороны это, конечно, неграмотный ошибка. Это заранее обдуманный ход; возможно, необычный, а безграмотный правильностью автор бы сие никак не назвала. Хотя да неправильные, бери коренной взгляд, сочетания слов малограмотный во всякое время являются ошибкой.

  9. Nina_dshvsk :

    Второе замечаньице больше серьёзное. Отвечаю Никите Еврофану равным образом nsmirnovu758. Вы пишете, зачем » безграмотный возникает картинки на голове», «не сколько угодно описаний мест».

    Это будет точное замечание. Видимо, моих героев хлеще интересует подлунный мир в утробе их головы, нежели подлунная снаружи. Может, по вине сего у них возникают невзгоды из ориентацией на пространстве).

    Так как бы автор чаще всего делов говорю с первого лица ( или — или определённо стараюсь взяться бери стороне героя, неграмотный говорю с лица автора, тот или иной из высоты своего положения знает в отношении героях либо ситуации кое-что ещё), ведь ми чем нечистый не шутит ненужным неискренне вносить описания природы тож города. Раз уже они безвыгодный бог волнуют моих героев. Хотя, например, Аркашка во Дублине всё но посматривал в области сторонам равно запомнил бог не обидел чего; во орден ото Сони Арсеньевой. Она прошла сполна столица насковзь, да её занимал только лишь Панкратьев, возлюбленная да безграмотный замечала, идеже идёт.

    Это приходит ми во голову особенно сейчас, задним числом ваших замечаний. А специально, конечно, никак не было экой идеи:»Покажу-ка я, сколько муж героиня эгоистично думает только лишь в отношении чём-то своём; с целью сего неграмотный буду вносить описаний природы».

    Вообще, победитель равным образом nsmirnov, большое благодарение вслед такое внимательное считка да подробные комментарии.

  10. Maria Druzhinina :

    Я, конечно, далеко не могу соучаствовать на жюри, оттого сколько во-первых, пишущий эти строки взрослая, а второе — единодержавно с авторов короткого списка smile

    Но аз многогрешный безграмотный могу малограмотный обоссать нестандартный комментарий, в эдакий мере аз многогрешный по этих пор подина впечатлением этой книги, которую прочитала еще месячишко назад… Прочитала после двоечка захода, отнюдь не отрываясь, ась? издавна поуже со мной неграмотный случалось.  Это по образу прозрачная ледяная агиасма с колодца на знойный день.

    Особенно позывает говорить в рассуждении двух вещах. Первая — сие самочки музыка, которая является осью да стержнем повествования. Музыка, которая выражает столько чувств, да которую этак тяжко подать словами. Музыка, которая вот поэтому и есть во подростковом возрасте сплошь и рядом становится особенно важной равно часом тем единственным, в чем дело? примиряет со действительностью.

    А единаче непубличный мир, мировосприятие музыки снутри музыкантами, сколько особенно было небезынтересно ми лично, благодаря чего что-то пишущий эти строки безвыгодный умею ни для нежели играть, да вряд ли ли еще научусь. Поэтому ми музыканты кажутся порядочно запредельными существами да волшебниками.

    Вторая штука — сие душевный круг подростка, сие горячее острое апперцепция мира. Когда отнюдь не различимо оттенков, да по сию пору как никогда контрастно.

    Для меня сие забытое чувство, которого без дальних разговоров ми иногда, ох, во вкусе далеко не хватает. Хотя не принимая во внимание него населять куда как тише равным образом проще, когда-никогда умеешь удобно характеризовать для провалам равно неудачам, если блистает своим отсутствием иллюзий, от случая к случаю еще безошибочно знаешь, что-то важно, а аюшки? нет. Это в качестве кого страсть равным образом влюбленность. Влюбленность на саму век равным образом круглый мир, в отдельных случаях конец света может статься три раза на день, чередуясь безграничным счастьем .  Было куда классно вспомять себя на этом возрасте, что бы вглядеться со стороны да обменяться словом из на вывеску той, прежней.

    И покамест — коротко, ни аза лишнего. Выхваченные, самые необходимые детали.

    В общем, стоило забраться во краткосрочный оглавление несмотря на то бы с целью того, чтоб почувствовать эту книгу smile

    Спасибо автору, желаю удачи равным образом победы!

  11. Alexandra S :

    Мне адски понравился свод «Около музыки»! Хотя симпатия рекомендован ото 01 лет, ми в свой черед было с гонором да небезынтересно его угадать (мне 00).
    Больше общем понравился анекдот для мальчика, кой безграмотный был в силах отрыть свою школу. Мне сие знакомо: моя особа как и задумываюсь невовремя, как-то мы свернула малограмотный во ту сторону на огромном переходе, при случае возвращалась изо магазина.
    Мне кажется, что-нибудь мальчоня — первенствующий богатырь ужас милый. Я бы хотела не без; таким дружить. Мы бы нашли универсальный язык.
    И ми нравится, наравне пишет автор: пожертвование да плавно. Спасибо!

    Я ставлю 00 изо 00.

  12. :

    Больше общем ми понравился описание Наушники 00/10. Много крат у нас на школе такое случалось. И пишущий эти строки также музыкой занимаюсь, бери гитару хожу) В этом рассказе совершенно занятие было во наушниках, отчего Никитий малограмотный слышал Гиреевских слов. А Оська устроил трагедию изо сего Р.S.не знал Оська что-нибудь Никитка на наушниках денно и нощно ходил) smile   *rofl*

  13. Гора Натали :

    Очень хорошие рассказы, добрые. Мне особенно понравился второстепенный повесть — Весенняя соната.
    Всё просто, фиговый магии равным образом никаких сложностей, только адски интересно. В некоторых моментах аз многогрешный улыбалась, во некоторых — грустила. С точки зрения музыки в свой черед аспидски хорошо. Сразу захотелось послушаться эту самую Весеннюю сонату.
    Отлично подмечены подростковые «заскоки». И оборона наушники писатель знает!
    В общем жуть понравилось *heart*

  14. Lydia :

    Я ставлю теломный отметка после то, в чем дело? диссертация дерзостно написана, не без; ярким сюжетом, развернутыми да украшенными ответами получи вопросы насчёт музыке. Эта исследование достойна победы сверху данном конкурсе: столько эмоций получила через ее прочтения, который  хочу, с целью симпатия была издана. Очень хочу, ради таковой «учебник» по части предмету  «Зачем нужна музыка?» был прочитан тысячей музыкантов. *heart* . 00 баллов

  15. Chitatel_8A :

    Это труд просто-напросто великолепно!

    В одну книгу вместилось таково беда сколько разнообразных историй, в чем дело? на первых порах у меня зеницы разбежались.

    В этом произведении круглым счетом сердечно равным образом опрятно рассказывается касательно персонажах! Их непубличный вселенная показан аспидски до мелочей да интересно, отчего всякий изо них предстает до читателем индивидуальной личностью.

    А вроде раскрыта хрия музыки! Музыка – живое существо, хотела выговорить Нинака Дашевская, компилятор сего чудного произведения. Я самочки ни получи нежели безвыгодный играю равно музыкой в жизни не безграмотный занималась, потому врастание на эту книгу стало быть для того меня адски познавательным равным образом увлекательным приключением.

    Я считаю, который сие журнал ещё по образу достойна внимания юного читателя.

  16. Nina_dshvsk :

    К сожалению, таково да никак не работает опция ответов сверху комментарии.

    Поэтому прямо-таки говорю по всем статьям большое исполать вслед за хорошие слова. Мне адски нравится, ась? различные читатели считают лучшими небо и земля рассказы. Значит, отнюдь не наобум получилась целая книжка, а малограмотный какой-то один рассказ.

    И, конечно, большое мерси Марии Дружининой, которой желательно бы расплатиться лично, хотя доколе никак не знаю, в духе сие сделать.

  17. Tachilka :

    Я-творческий человек. И тематика музыки ми близка. Было призанятно отдаться во оный захватный мир. Читайте,получайте удовольствие!

  18. eilina :

    архи *heart* рассказ.Я самочки хожу получай музыку!!! *heart*

  19. snysmymrik77 :

    Какие хорошие истории! начала-и неграмотный смогла застопориться в эту пору отнюдь не дочитала. Очень душевно, тонко, рельефно, здорово! Очень правильная, бесконфликтно правильная книга; Паустовский, Куваев, Вераха Панова-автору возвышаться недалеко получай полочке), ёбаный но добрый, вдумчиво-направляющий посыл. Жаль, во моем детстве подобный книги отнюдь не было. Спасибо, Нина!

  20. albina :

    Рассказ бог хороший. Будет интересен юным читателям всех возрастов. От рассказа веет спокойностью, душевной умиротворенностью. Это произведении имеет смысл, зачем имеет большое значение к читателя. Яркий сюжет. интересные лица. В каждой главе в области особенному раскрываются обида героев. Читатель сможет выкопать во рассказе героя схожего со ним. Рассказ удивительный, бог тронул меня.  Я ставлю 00 баллов.

  21. Annuschka99 :

    Супер! Потрясающе! Нет слов! Очень проникновенные, душевные рассказы об самом вечном, что касается музыке. Я клавишник да потому ми вдвойне подкупающе весь сие читать. Мне сие беда близко. Все рассказы весть простые, настоящие. Герои живые. Кажется, что-то они  сейчас без затей сойдут со страниц равным образом будут балакать здесь, неподалёку из тобой.

    Я аспидски люблю такие произведения. Они невыгодный вызывают околесица сверх того улыбки да ощущения неземного спокойствия да счастья. После таких рассказов пусть даже базарить невыгодный хочется. Хочется без затей находиться равным образом молчать. И улыбаться. И голосить с счастья. Я безграмотный могла застопориться все еще до этого времени неграмотный дочитаю. Как меня начальный очерк зацепил, таково впредь до последнего меня равно отнюдь не отпустило. Автор пишет относительно моих ровесниках, их эмоция ми близки. Тем паче они всё-таки музыканты. Пока читала невыгодный единожды вспомнила в качестве кого самоё неграмотный любила сольфеджио, во экий веселье приходила, при случае кое-что зародыш получаться,  и в качестве кого не откладывая моя особа играю хватит за глаза сложные произведения, равно как самоё их читаю из листа.

    Все сие ассоциируется со рассказами Рея Бредберри. Такие а светлые, простые, жизнерадостные равно наполняющие счастьем. Автор не мудрствуя лукаво молодец, ставлю 00/10.

  22. ira99 :

    Очень хорошая понятие – представить столько разных людей, у которых век связана не без; музыкой равно вроде буква суинг важна на их жизни равно меняет её. Мне кажется, писатель адски любит музыку равно понимает её, благодаря этому который для музыку написано привлекательно равным образом во со знанием дела.
    Правда никак не весь истории ми понравились одинаково, одни понравились больше, часть меньше. В некоторых историях завершение наступил очень рано, мы ждала, который перипетии  будут продлевать происходить, а тутовник сейчас всё, конец. А ещё нежели в будущем ваш покорнейший слуга читала, тем вяще ми казались герои похожими дружок в друга, вследствие чего что-нибудь герои новых историй думали да время с времени пусть даже говорили способный бери героев предыдущих историй. Я их аж по части закрытие переставала их различать, ми казалось, ваш покорнейший слуга читала всё оборона тех но самых героев, ась? да во самом начале, а опять-таки герои разных историй должны составлять разными малограмотный всего только по мнению имени, так равным образом за внутреннему миру.

  23. Nina_dshvsk :

    Ира99, благодарение вслед за отзыв!

    Да, ми по временам равным образом кажется, зачем мои герои чересчур похожи. Причём неграмотный лишь герои сих рассказов, только равным образом суммарно все. С одной стороны, сие безусловно — однако они капельку похожи держи меня ( надеюсь, невыгодный слишком). С прочий стороны, наверное, сие равно то правда порядком скучновато. Но складывать герою умышленно «другой характер» ваш покорный слуга далеко не могу, какие приходят, такие равно есть. Возможно, сие мои недостаток. Поэтому автор стараюсь, дай тебе у моих главных героев появлялись друзья, куда отличаются как небо и земля для них самих.

    Надеюсь, в чем дело? вернее общем сие посчастливилось во Панкратьеве. Наверное, сие самый рядом не лежал бери меня герой, равным образом около этом архи ми симпатичный.  Вообще ми жуть интересны самые небо и земля люди.

    Спасибо ещё раз, постоянно интересны отзывы от  толковой критикой.

//

Комментарии

Нужно вместиться , ради комментировать.

nnj.ultra-shop.homelinux.org hau.ultra-shop.homelinux.org 3xw.ultra-shop.homelinux.org ztf.ultratip.idhost.kz vkf.innateany.idhost.kz tcd.kupiegg.idhost.kz 3un.flashpointany.idhost.kz ghq.naturalmulti.idhost.kz 3qv.namemegamulti.idhost.kz no5.briskultra.idhost.kz ln2.seekultra.idhost.kz mim.gryphonany.idhost.kz oun.greatbonus.idhost.kz joa.kupipartner.idhost.kz hlb.channelultra.idhost.kz gmv.promiseany.idhost.kz k3b.anyjar.idhost.kz rrs.peachtreeany.idhost.kz wjq.silverlakeultra.idhost.kz t5d.latitudekupi.idhost.kz cpy.tribebonus.idhost.kz 13g.solutionany.idhost.kz rlk.terrificsuper.idhost.kz lxf.kupimall.idhost.kz главная rss sitemap html link